Джил вытащила пробку, чтобы слить грязную воду, заставила его встать и окатила из душа. Пока он сушился под струей теплого воздуха, она оделась. Теплый воздух сперва напугал Смита, и он задрожал, но Джил велела ему не бояться и держаться за поручень. Затем она помогла ему выбраться из ванны.
– Ага, теперь ты хорошо пахнешь, да и чувствуешь себя, готова поспорить, тоже лучше.
– Чувствую себя хорошо.
– Вот и ладненько. Давай-ка мы тебя оденем. – Она провела его в спальню Бена. Но раньше, чем она успела все объяснить, показать и помочь ему надеть шорты, из-за двери раздался мужской голос:
– Эй, вы там, открывайте!
От страха сердце у Джил ушло в пятки, и она выронила шорты. Наверняка ли они знали, что здесь кто-то есть? Наверное, ее выдал этот чертов робот-пилот. Ответить? Или затаиться? В динамике над дверью послышалась какая-то возня.
– Стой здесь! – шепнула она Смиту и вышла в гостиную. – Кто там? – спросила она, стараясь, чтобы голос ее звучал как обычно.
– Именем закона – откройте!
– Именем какого такого закона? Что за дурь?! Кто вы такие? Я вызову полицию.
– Мы и есть полиция. Вы Джиллиан Бодмен?
– Я? Я Филлис О'Тул, и я жду здесь мистера Кэкстона. Я позвоню в полицию и заявлю о нарушении закона о неприкосновенности жилища.
– Мисс Бодмен, у нас есть ордер на ваш арест. Откройте, иначе будет хуже.
– Я не «мисс Бодмен», и я немедленно вызываю полицию. Голос не ответил.
Джил, дрожа, ждала, что будет дальше. Вскоре она почувствовала у лица поток теплого воздуха. Дверной замок сделался красным, потом белым; что-то с хрустом лопнуло, и дверь распахнулась. В проеме стояли два человека. Один шагнул в комнату, усмехнулся и сказал:
– Малыш должен быть здесь! Джонни, найди-ка его.
– О'кей, мистер Берквист.
Джил встала перед дверью в спальню. Человек по имени Джонни оттолкнул ее и распахнул дверь.
– Где ваш ордер? – потребовала Джил срывающимся голосом. – Это насилие!
– Не осложняйте себе жизнь, золотко, – спокойно ответил Берквист. – Ведите себя хорошо, и к вам, возможно, отнесутся снисходительно.
Джил пнула его в голень. Он поспешно отступил.
– Ай-ай-ай, какая непослушная. Джонни, ты нашел его?
– Здесь он, мистер Берквист. Голый, как страус. Есть три предположения, чем они тут занимались.
– Оставь их на потом. Веди его сюда. Джонни вошел, ведя Смита с заломленной за спину рукой.
– Он не хотел идти.
– Пойдет! Куда он денется…
Джил нырнула под руку Берквиста и метнулась к Джонни. Тот отшвырнул ее в сторону.
– Ах ты сучка!
Джонни ударил Джил не так сильно, как колотил свою жену до того, как она ушла от него, и гораздо слабее, чем бил заключенных, не желавших разговаривать. До этого Смит не выказывал совершенно никаких чувств и даже не произнес ни слова. Он просто позволял делать с собой все, что угодно. Он ничего не понимал и старался вообще ничего не делать.
Когда он увидел, что тот, другой, ударил водного брата, он скрючился, освободился от хватки Джонни, протянул к нему руку…
… и Джонни исчез.
Там, где он только что стоял, распрямляетесь стебельки травы, показывая, что он все же был здесь. Джил глядела на траву и чувствовала, что вот-вот хлопнется в обморок.
– Что вы с ним сделали? – хрипло спросил Берквист, обращаясь к Джил.
– Я? Я ничего не делала.
– Думаете, я поверю вам? Что там у вас? Потайной люк? Куда он делся? – Берквист облизнул губы.
– Не знаю.
Он вытащил из-под пиджака пистолет.
– Но не пробуйте ваши фокусы на мне. Стойте там… а я возьму его.
Смит возвратился к пассивному ожиданию. Не понимая происходящего, он старался совершать как можно меньше поступков. Но пистолет ему уже приходилось видеть в руках людей на Марсе, а выражение лица Джил, когда на нее направили пистолет, ему совсем не понравилось. Он грокнул, что это одна из точек пересечения в развитии существа, когда пассивное ожидание должно смениться правильным поступком с тем, чтобы развитие продолжалось дальше. Он совершил поступок.
Старшие хорошо учили его. Он шагнул к Берквисту, и дуло тут же взглянуло на него. Он протянул руку… и Берквиста не стало. Джил завизжала. Лицо Смита побелело и напоминало теперь трагическую маску: он осознал, что, возможно, совершил неправильный поступок. Он умоляюще взглянул на Джил и задрожал. Глаза его закатились, он медленно сжался в комок и застыл без движения.
Истерика Джил мигом прошла – больной нуждался в помощи. У нее не было времени на эмоции, не было времени удивляться, почему пропали люди. Она опустилась на колени и склонилась над Смитом.
Она не могла уловить ни дыхания, ни пульса. Джил прижала ухо к его груди. Она услышала, что и сердечная деятельность прекратилась, но спустя довольно долгое время она различала слабое «лаб-даб», раздающееся через четыре-пять секунд.
Это состояние напоминало шизоидное оцепенение, однако ей никогда не приходилось видеть такой глубокий транс, даже при учебных демонстрациях гипноанестезии. Она слыхала, что такое состояние иногда наблюдается у факиров и йогов Восточной Индии, но никогда не принимала это всерьез.
Случись это в нормальной обстановке, она не стала бы и пытаться вывести больного из транса, а сразу же вызвала бы врача. Но обстановка была ненормальной. Последние события вовсе не поколебали ее решимость, наоборот, еще более уверили ее в том, что Смиту никак нельзя позволить попадать в лапы администрации. Но уже через десять минут, перепробовав все известные способы, она убедилась, что ничем не может помочь Смиту.
В спальне она обнаружила смятый баул побольше чемодана, поменьше сундука. Она раскрыла его и увидела диктограф, туалетные принадлежности, сменное белье – в общем, все, что может понадобиться репортеру в случае срочного вылета – и даже аудиоаппарат, чтобы подключаться к видеолинии. Джил машинально отметила, что этот набитый баул свидетельствовал о том, что отсутствие Бена было вызвано не той причиной, какую предполагал Килгаллен, но у нее не было времени останавливаться на этом. Она вытряхнула все из баула и поволокла его в гостиную.
Смит весил больше, чем она, но мускулы, привыкшие переворачивать больных вдвое тяжелее ее, без труда справились с задачей. Она запихала Смита в баул. Ей пришлось изменить его позу, чтобы замок закрылся. Мускулы Смита сопротивлялись сильному нажиму, однако с помощью слабого, но настойчивого усилия его можно было гнуть как угодно. В углы Джил напихала кое-что из одежды Бена. Она попыталась проделать отверстия для доступа воздуха, но материал баула не поддавался. Впрочем, об этом вряд ли стоило беспокоиться: все потому, что у него было такое слабое дыхание и такой низкий уровень метаболизма.