– Джубал, мне страшно жаль.
– Ты должен гордиться. – Харшоу похлопал его по плечу. – Сынок, то, что ты сейчас сделал… – Джубал остановился в поисках сравнения, понятного Майку. – То, что ты сделал, гораздо труднее, чем завязывать шнурки, более удивительно, чем правильно выполнить гейнер в полтора оборота. Ты проделал это, э-э… блестяще, блестяще, очень красиво. Ты грокнул?
Майк был явно удивлен.
– Я не должен стыдиться?
– Ты должен гордиться.
– Да, Джубал, – ответил он с довольным видом. – Я горжусь.
– Хорошо, Майк. Я не могу поднять даже одну пепельницу, не трогая ее.
Майк был изумлен.
– Ты не можешь?
– Нет. Ты научишь меня?
– Да, Джубал. Ты… – Смит смущенно остановился. – У меня снова нет слов. Я буду читать, читать и читать, пока не найду слова. Тогда я научу брата.
– Только особо не рвись.
– Что?
– Майк, не расстраивайся, если не найдешь слова. Их может и не быть в английском.
Смит обдумал сказанное.
– Тогда я научу моего брата языку моего гнезда.
– Что бы тебе прибыть лет на пятьдесят пораньше?
– Я поступаю неправильно?
– Вовсе нет. Ты можешь начать обучать своему языку Джил.
– У меня распухнет горло, – запротестовала Джил.
– Попробуешь полоскать аспирином, – Джубал поглядел на нее.
– Это слабая отговорка. Я нанимаю тебя в качестве ассистентки по марсианской лингвистике… что включает, в случае необходимости, сверхурочные дежурства. Энн, занеси ее в платежную ведомость. И удостоверься, что она попала в списки налогового управления.
– Ей придется делить с нами работу на кухне. Это тоже записать?
Джубал пожал плечами.
– Не приставай ко мне с мелочами.
– Но, Джубал, – запротестовала Джил, – я, наверное, не смогу научиться марсианскому!
– Ты должна попробовать.
– Но…
– Что там говорилось насчет благодарности? Ты берешься за эту работу?
Джил закусила губу.
– Берусь. Да, босс.
Смит робко коснулся ее руки.
– Джил… я научу.
Джил погладила его руку.
– Спасибо, Майк. – Она взглянула на Харшоу: – Я буду учить язык назло вам.
– Этот мотив я могу грокнуть. – Харшоу ухмыльнулся. – Ты наверняка выучишь его. Майк, что ты еще можешь делать такого, чего не можем мы?
Майк в замешательстве посмотрел на него.
– Я не знаю.
– Конечно, – вмешалась Джил. – Откуда ему знать, что мы можем, а чего не можем?
– Хм… Да, Энн, измени титул Джил на «ассистентку по марсианской лингвистике, культуре и технике». Джил, изучая язык, ты будешь натыкаться на непонятные вещи, совсем непонятные. И всякий раз говори об этом мне. Майк, если ты заметишь какие-нибудь вещи, которые ты можешь делать, а мы нет, говори мне.
– Я буду говорить. Джубал. А какие это должны быть вещи?
– Не знаю. Вроде тех, что ты делал сейчас. Или способности лежать на дне бассейна дольше, чем можем мы. Хм… Дюк!
– Босс, у меня обе руки заняты кассетами.
– Говорить-то ты можешь? Я заметил, что бассейн грязный.
– Я кину на ночь преципитант <Вещество, вызывающее выпадение осадка>, а к утру все вычищу.
– Что показывает счетчик?
– Все о'кей, воду можно пить, просто она немного взбаламучена.
– Ладно. Я дам тебе знать, когда захочу его вычистить.
– Босс, никто не любит купаться в воде из-под грязных тарелок.
– Ты-то со своей шерстью вообще выходишь сухим из воды. Ладно, кончай болтать. Фильмы готовы?
– Пять минут, босс.
– Хорошо. Майк, ты знаешь, что такое пистолет?
– "Пистолет, – стал цитировать тот, – приспособление для выбрасывания метательных снарядов (пуль) посредством силы взрыва, состоящее из трубки или ствола, закрытого с одной стороны, где…
– О'кей. Ты грокаешь его?
– Я не совсем уверен.
– Ты когда-нибудь видел пистолет?
– Я не знаю.
– Конечно, видел, – вмешалась Джил. – Майк, вспомни, о чем мы только что говорили, о комнате с травяным полом, только не волнуйся. Один человек ударил меня.
– Да.
– Другой направил что-то на меня.
– Он направил на тебя плохую вещь.
– Это и был пистолет.
– Я думал – о том, что словом для этой плохой вещи может быть «пистолет». «Новый интернациональный словарь английского языка» Вебстера, третье издание, вышедший в…
– Хорошо-хорошо, сынок, – поспешно перебил его Харшоу. – Теперь слушай. Если кто-нибудь направит на Джил пистолет, что ты будешь делать?
Пауза Смита длилась дольше, чем обычно.
– Вы не рассердитесь за потерю еды?
– Нет. В подобных обстоятельствах никто не будет на тебя сердиться. Но вот что я хочу знать. Сможешь ты заставить пистолет исчезнуть без того, чтобы исчез человек?
Смит обдумал вопрос.
– Сохранить еду?
– Хм, это не совсем то, что я имел в виду. Можешь ты заставить пистолет исчезнуть, не причиняя вреда его владельцу?
– Джубал, я не причиню ему вреда. Я сделаю, чтобы пистолет исчез, а человека я просто остановлю. Ему не будет больно. Он просто рассоединится. Еда останется хорошей.
Харшоу вздохнул.
– Что ж, уверен, что все так и будет. Но можешь ты заставить исчезнуть один только пистолет? Не «останавливать» человека, не убивать его, а просто оставить его в живых?
Смит взвесил услышанное.
– Это будет легче, чем делать и то, и другое. Но Джубал, если я оставлю его соединенным, он сможет сделать плохо Джил. Так я это грокаю.
Харшоу напомнил себе, что эта детская наивность не детская, не наивная, а является проявлением сложной культуры, которая, как он начинал понемногу понимать, далеко обогнала человеческую, развиваясь какими-то своими таинственными путями… а эти наивные замечания исходят от супермена. От того, во всяком случае, кто действует как супермен. Отвечая Смиту, он так тщательно подбирал слова, словно замыслил опасный эксперимент.
– Майк… если ты достигнешь «точки пересечения», в которой должен будешь действовать, чтобы защитить Джил, ты будешь действовать?
– Да, Джубал. Я буду.
– Не переживай из-за потери еды. Вообще не переживай. Защищай Джил.
– Я всегда буду защищать Джил.
– Хорошо. Но, предположим, человек наводит пистолет или держит его в руке. Предположим, ты не хочешь убивать его… но тебе надо, чтобы пистолет исчез. Можешь ты это сделать?