Оставшиеся четверо бросились к Джил. Смит не хотел поворачивать их. Он чувствовал, что Джубалу было бы приятно, если бы он просто остановил их. Но остановка вещи, пусть даже пепельницы это работа, а у Смита не было его тела. Старший справился бы с этим, но Смит делал лишь то, что мог, то, что должен был делать:
Четыре легких прикосновения… и все они исчезли. Он ощутил напряженную неправильность, исходящую от приземлившейся машины, приблизился к ней и грокнул быстрое решение: машина и пилот исчезли.
Он чуть не проглядел машину прикрытия. Он начал уже расслабляться, когда почувствовал нарастающую неправильность и взглянул вверх.
Вторая машина заходила на посадку. Смит до предела растянул время, вошел в машину, тщательно осмотрел ее, грокнул, что она была битком набита неправильностями… и отправил ее в никуда. После этого он вернулся к группе у бассейна.
Его друзья казались возбужденными. Доркас всхлипывала, и Джил, прижав ее к себе, успокаивала девушку. Одну Энн не затронули настроения, царящие кругом. Но неправильность исчезла, исчезла совершенно, а вместе с ней ушла и тревога, оторвавшая его от размышлений. Джил успокоит Доркас быстрее, чем кто-либо другой, он знал это, Джил всегда грокала любую боль полностью и сразу. Встревоженный царящими вокруг эмоциями, опасаясь, что не всегда действовал правильно в узловой точке – или что Джубал может так грокнуть, – Смит решил, что настала пора возвращаться. Он скользнул в бассейн, нашел свое тело, грокнул, что все осталось без изменений, и скользнул внутрь.
Он решил обдумать события точки пересечений необходимостей, но они оказались слишком новы. Он не был готов объять их, не был готов восхвалить и возблагодарить людей, которых он вынужден был переместить. Вместо этого он с радостью вернулся к прерванному занятию. «SHERBEET»… «SHERBETLEE»… «SHERBETZIDE»…
Он дошел до «TINWORK» и собирался приступить к «TINY», когда почувствовал приближение Джил. Он вытолкнул из горла язык и подготовил себя, зная, что брат Джил не может долго оставаться под водой без вреда для себя.
Когда она коснулась его, он взял ее голову в руки и поцеловал. Это была вещь, про которую он узнал совсем недавно и не совсем хорошо грокнул. Было здесь что-то от возрастающей близости водной церемонии. Но было и еще… нечто, что он желал бы грокнуть во всей полноте.
Глава 16
Харшоу не стал дожидаться, пока Джил вытащит своего трудного ребенка из бассейна. Он распорядился, чтобы Доркас дали успокоительное, и поспешно отправился в студию, оставив Энн объяснять всем (если сможет) события последних десяти минут.
– Ко мне! – бросил он через плечо. За спиной возникла Мириам.
– Сейчас моя очередь, – напряженно проговорила она. – Но босс, что за…
– Девушка, ни слова больше!
– Но, босс…
– Заткнись, я сказал! Мириам, через неделю мы сядем кружком и попросим Энн рассказать о том, что случилось. Но сейчас нас замучают звонками, и репортеры посыплются, словно гусеницы с дерева… А пока я должен позвонить сам. Сможешь ли ты не быть занудой если потребуется? Это напоминает мне… Напомни, что надо удержать с Доркас плату за то время, когда она билась в истерике.
Мириам на минуту потеряла дар речи.
– Босс! А что, если все мы однажды уйдем отсюда?
– Чепуха.
– Не надо прижимать Доркас. Я бы тоже закатила истерику, если бы не была так измучена. – Она помолчала. – Мне кажется, у меня сейчас будет истерика.
Харшоу ухмыльнулся.
– Валяй, будет повод отшлепать тебя. Ладно, выпиши Доркас премию за «выполнение служебных обязанностей в опасной ситуации». И всем остальным тоже. А главное, мне. Я ее заслужил.
– Хорошо. А кто выплатит премию тебе?
– Налогоплательщики. Мы найдем способ урвать… Проклятье!
– Видео в студии надрывался, давно требуя к себе внимания Джубал опустился в кресло и ударил ладонью по клавише. – Харшоу слушает. Кого там еще черт принес?
– Ладно уж, док, – ответило лицо с экрана. – Все равно я вас не боюсь. Ну, как делишки?
Харшоу узнал Томаса Макензи, главного постановщика программы «Новый Мир», и слегка отмяк.
– Неплохо, Том. Но я кручусь, как белка…
– Вы крутитесь? Испробуйте-ка мой сорокавосьмичасовон день. Вы думаете, у вас по-прежнему есть что-нибудь для нас? Я не про оборудование, черт с ним. Но мне придется оплачивать три команды, которые только тем и заняты, что ждут вашего сигнала. Я сделаю для вас все, что смогу. Мы пользуемся вашей писаниной и намерены пользоваться ею и впредь. Но я не имею понятия, что буду говорить ревизору.
Харшоу уставился на него.
– Вы полагаете, того, что показали скрытые камеры, недостаточно?
– А что они показали?
Вскоре Харшоу понял, что программа «Новый» Мир" не видела последних событий в его доме. Он увильнул от расспросов Макензи, ибо был уверен: правдивые ответы убедят Макензи во мнении, что бедный старина Харшоу сошел с рельсов.
Вместо этого они договорились, что, если в течение двадцати четырех часов не произойдет ничего стоящего, «Новый Мир» уберет камеры и прочую технику.
Лишь только экран погас, Харшоу скомандовал:
– Ларри сюда! И велите ему принести «кнопку тревоги»… она у Энн.
Он позвонил еще в два места. Ко времени появления Ларри Харшоу знал, что ни одна программа стереовидения не видела, как люди из Специальной Службы пытались ворваться в его дом. Не было никакой нужды справляться о том, какие сообщения они приготовили: все сводилось к тому же сигналу, который должен был предупредить ребят со стереокамерами.
Ларри протянул ему «кнопку тревоги» – портативный радиопередатчик.
– Вот она, босс.
– Я хочу потоптать ее. Впредь наука, Ларри: никогда не доверяй механизму более сложному, чем нож или вилка.
– О'кей. Еще что-нибудь, босс?
– Есть ли способ проверить эту коробку, не поднимая переполоха на всех трех программах?
– Конечно. Основной передатчик, который они разместили в моей мастерской, имеет для этого специальную кнопку. Щелкаешь выключателем, нажимаешь «кнопку тревоги», и загорается огонек. А потом вызываешь их прямо по передатчику и говоришь, что хочешь немедленно проверить камеры и связь со станциями.