— Хорошо, завтра организация движения походной колонны на тебе, — видя, как он немного надулся от гордости, я продолжил, — Талиэль, ты успел проверить магическую часть снаряжения, всё готово, всего хватает?
— Да, я проверил всё лично, — ставший больше похожий на настоящего боевого мага, чем на кабинетного учёного, он уверенно кивнул, — для первой части пути должно хватить, остальное привезут на кораблях.
— Хорошо, теперь к тебе, Максимус, — перевёл я взгляд на старшего сына, — на тебе остаётся Залив Милосердия и остальное баронство. Твоя задача сделать всё, чтобы к моему возвращению всё как минимум осталось таким же, каким и сейчас, в идеале, ты должен что-то улучшить, — позволил себе усмехнуться я. — Помни. Не бойся спрашивать, особенно, если ты чего-то не понимаешь, советники всегда тебе помогут, — почти все собравшиеся синхронно кивнули, — а заодно, следи, чтобы Хельга не сбежала навстречу приключениям, а Эйр вслед за войском. В общем-то — всё. Ну и не забудь мне сообщить, когда Элейн разродится, узнать, что у меня появились внуки, я хочу, как можно быстрее.
Последняя реплика немного разрядила обстановку и совет начал расходиться. Все знали, что делать, как действовать почти при любых обстоятельствах, даже при демоническом вторжении, а Максимус достаточно подготовлен, чтобы самостоятельно править, не без помощи советников, конечно, но вполне достаточно.
Мне же осталось написать несколько писем и поговорить с одним далеко не человеком, а потом можно и поспать перед дальней дорогой. Свернув последний конверт и запечатав его личной печатью, я отложил его в сторону, завтра, Андромеда отправит его куда надо, а пока, надо привлечь внимание будущего собеседника.
Распахнув двери на балкон, я присел на его край и сотворил из магии лютню. Уже отвыкшие от занятий музыкой пальцы, немного неловко легли на тугие струны и первые несколько аккордов получились смазанными. Однако, не прошло и нескольких минут, как звук стал чище и лёгкая мелодия полилась в ночи. Не было никакого плана или песни, которые я наигрывал, сплошная импровизация. Прикрыв глаза, я продолжал издавать лютней спокойные и приятные звуки.
Не знаю, сколько прошло времени, но в один миг я услышал тихую арфу, играющую мне в аккомпанемент. Два звука сливались в один, и ни один из них не перебивал другой. Открыв глаза, я увидел перед собой мягко улыбающегося азату, что перебирал пальцами струны арфы.
— Рад, что ты появился так быстро, — взяв последний аккорд, я развеял лютню.
— Я услышал твой зов и решил узнать его причину, — продолжая перебирать струны, ответил он, — я помню наш договор.
— И это хорошо, — хмыкнул я, устраивавшись поудобней на каменных перилах, — но сейчас я позвал не для разговоров об уроках Хельги. Совсем скоро, я отправляюсь на войну и пробуду вдали от дома не меньше полугода, — продолжая играть на арфе, азата даже не думал меня перебивать, — поэтому хочу попросить тебя, если моей семье будет что-то угрожать, вмешайся и помоги им.
— Всё же я не понимаю, как получилось, что музыку Элизиума в тебе заглушили барабаны войны? — немного печально произнёс он.
— Здравый смысл оказался сильней? — усмехнулся я, — А если серьёзно, ты прекрасно знаешь, кто я и кем был, так что ничего удивительного в том, что я стал тем, кем стал.
— Возможно, но я всё же рад, что музыка свободы окончательно не утихла в тебе, — закончив играть на арфе, он отложил её в сторону, — я помогу своим потомкам, если будет такая необходимость, клянусь.
— На большее я не рассчитывал, — немного ошарашенный тем, что азата дал клятву, я всё же быстро взял себя в руки, — и пока ты здесь, что ждёт Хельгу в будущем?
— Моя кровь в ней особенно сильна, как я и говорил тебе ранее, — поймав пальцем лунный свет, он начал что-то из него плести, — именно поэтому я пришёл на её зов. Что с ней будет? — после небольшой паузы, он посмотрел на звёзды, — Она станет одной из нас и вознесётся на поля Элизиума, чтобы провести вечность в окружении музыки и чудес.
— Понятно, — покачал головой я, — а если бы я запретил тебе её учить — она бы зачахла и умерла, страдая по недоступной ей свободе.
— Да, всё как я и говорил в прошлый раз, — спокойно ответил он, — жаль, только, что ты ничего не понял в нашу первую встречу.
— Мы, смертные, обычно доносим информацию голосом, возможно письмом, но никак не тональностью мелодии, — устало выдохнул я, — даже странно, что ты об этом не знал.