Примерно в полночь, на руины лагеря приехала Мирослава со своими ученицами. К этому времени, мы с Жаром уже успели навести тут порядок, мёртвых степняков стащили в одну кучу и приготовили к сожжению, пленных связали и сбили отдельно, а наши мёртвые парни и девчонки лежали немного в стороне. Сорок два трупа тех, кого я видел на протяжении многих лет чуть ли не каждый день: кто-то погиб от сабли элитных воинов, до кого-то добрались обычные кочевники, кого-то сломали своими ударами великаны, а некоторые умерли от ударов копыт кентавров. Смотря на их безжизненные тела, я лишь напряжённо посматривал на пленных. Хватит ли их, чтобы вернуть к жизни всех? Благо, все жрецы отправились с ранеными обратно в крепость, так что лишних вопросов не будет.
— Мира, — поприветствовал я её кивком, оторвав взгляд от мёртвых тел, — что тебе нужно?
— Большая яма, заполненная водой так, чтобы полностью скрыть их, — с горечью ответила она, — чем быстрее, тем лучше.
— Будет сделано, — ответил я, начав сплетать заклинание, одновременно переведя взгляд на собравшихся полукругом остальных бойцов.
Пережившие первый серьёзный бой в своей жизни, все они были в разном состоянии, кого-то мутило, кто-то был в возбуждённом состоянии, но все они с грустью смотрели на тела тех, с кем фактически выросли.
— Сейчас, — ударив ногой, я создал длинную и широкую яму, в которую как раз влезут все тела, — вы увидите то, о чём должны будете молчать. Если об этом узнает кто-то из чужаков, у нас всех будут большие проблемы.
— О чём молчать? — спросила девушка-аасимар из разведчиков.
— Скажем так, вы хотите, чтобы ваши товарищи вернулись к вам? — оглядев собравшихся, я не стал дожидаться их ответа, и так всё было ясно, — Если да, то смотрите и не мешайте.
Пока я разглагольствовал, Мирослава уже начала подготовку к ритуалу. Яма была заполнена водой почти до краёв, после чего в неё посыпались травы из нескольких мешков. Мирослава возносила просьбы Матери Сырой Земле, прося её о помощи в возвращении к жизни хороших людей. Вода в бассейне постепенно начала становиться янтарной, слегка светясь в темноте.
— Возьмите тела и уложите их в бассейн, — жёстко приказала главная ведьма, — так, чтобы они полностью скрылись под водой.
Ничего не понимающие бойцы, беспрекословно выполнили её приказ, несколько минут, и янтарная жидкость скрыла мёртвых, оставив участников ритуала в недоумении.
— Теперь, ведите пленных, не меньше сорока, — вновь раздался в ночи безжалостный и холодный голос.
До бойцов начало доходить, что сейчас придётся сделать. Лишь миг им понадобился для того, чтобы решить, что для них важнее: жизнь товарищей, или жизни тех, кто пытался их убить пару часов назад. Бессознательных, притащили быстро, оставшихся в сознании, особенно тех, кто сопротивлялся, били по голове и волокли. С одного конца ямы встала Мирослава, сжимая небольшой кинжал в руке, на коленях перед ней стоял главный шаман. С противоположной стороны замерла Настасья, с самым сильным учеником шамана.
— О, Макошь, дающая жизнь, прими нашу жертву и даруй жизнь тем, кто ещё нужен здесь, в Яви. Мёртвое, да уйдёт в землю, чтобы родить новую жизнь! — мимолётно чиркнув по сухому горлу, Мирослава толкнула агонизирующее тело в янтарную жидкость.
Следующими глотки своим жертвам вскрыли остальные ведьмы, отправив тела в яму. Добровольцы, сначала медлили, не решаясь хладнокровно убить пленных, но наткнувшись на наши с Жаром и Мирославой суровые взгляды, выполнили свою часть. Тела пленных посыпались в янтарную жидкость, как яблоки в пруд. Тихие всплески затихли за несколько секунд, после чего началось основное действо. Ранее янтарная жидкость забурлила, постепенно меняя цвет. Небольшие вкрапления зелени появились то тут, то там, пока жидкость в яме не стала полностью зелёной. Бурление стихло, но не везде, там, где находились лица убитых этой ночью, пузырьки всё ещё поднимались из-под воды.
— Вытаскивайте их, а то ещё задохнуться, а снова воскрешать их я не собираюсь, — устало произнесла Мирослава, слегка покачиваясь на месте.
Бросившиеся в зелёную жидкость бойцы, подхватывали своих ещё недавно мёртвых товарищей, вытаскивая их наружу. Покрытые чем-то слизким, они открывали глаза и недоумённо смотрели на радостные лица друзей и соратников. Ночь огласили крики счастья и радости, слёзы текли по щекам тех, кто уже простился с близкими им людьми.