— Планируешь посетить ещё несколько? — усмехнулся он, — Но твой вопрос хорош, да, хорош, приходил ко мне подобный тебе, желая получить сильнейшее заклинание в мире, способное убивать богов.
Не знаю, смог ли он увидеть мой вопросительный взгляд, но спустя несколько секунд, отсмеявшись, он продолжил.
— Я показал ему его, и даже продемонстрировал, — указав сухим пальцем на небольшую рытвину в стене, снова засмеялся он, — однако тебе я отвечу и научу, как подстраиваться под эфир разных миров. Ты же знаешь магию сразу двух сфер?
— Да, — не собираясь возражать, я устроился на небольшом камне напротив старца, — но кроме простейшей магии ничего воспроизвести не удалось.
— Так и должно быть, — важно покивал он, — магия, есть первооснова всего, она связывает все миры во вселенной и за её пределами. Этот мир, Голарион, богат магией, её потоки здесь текут размеренно, проистекая из эфирного и астрального планов, что, как и хаос, одинаковы во всех мирах.
Облизав сухие губы, старец протянул руку. Предупреждённый Безрузом заранее, я вытащил из поясной сумки флягу с травяным сбором, что был любим отшельником.
— Смотрю, ты знаком с малышом Безрузом, — причмокнув губами, отшельник с удовольствием сделал несколько больших глотков, — а заодно неплох в зачаровании, — усмехнулся он, видимо оценив несколько сотен литров напитка в расширенном пространстве.
— Люблю удобства, что дают качественные артефакты, — пожал плечами я.
— Да, когда-то и я любил такое, — с лёгким налётом ностальгии произнёс он, — но вернёмся к твоему вопросу. Чтобы не потерять свою магию, ты должен научиться чувствовать эфир, саму суть магии, открываться его течениям и пропускать через себя его потоки. В эфирном плане нет привычных нам понятий, что-то бесконечно далёкое может оказаться в одном шаге, а что-то кажущееся близким — бесконечно далеко. Я научу тебя основам, но совершенствоваться в чувстве эфира ты должен будешь сам.
— Но что делать с закрытыми мирами? — решил уточнить я, точно помня, что как минимум Нирн один из таких, а ведь в памяти билось ещё несколько аналогичных примеров.
— Закрытыми? — удивлённо спросил он, — Таких не бывает, если мир закрыт от эфира — на нём не может быть жизни, хотя, в некоторых мирах боги и другие сущности пытаются перехватить власть над потоками чистой магии, но можно ли взять под контроль бесконечность?
— А что на счёт миров, где о магах остались только сказки и мифы, там тоже есть магия? — решил продолжить узнавать новое я.
— Нет, конечно, — немного возмущённо ответил он, — чем ты слушал? Эфир — нестабилен и непостоянен, его течения изменчивы и капризны, какие-то миры, как Голарион и его соседи — купаются в потоках чистой магии, пока некоторые сферы отброшены далеко за пределы основных течений. Если ты будешь слушать меня внимательно, то я покажу тебя как даже в таких мирах остаться магом. Смотри, слушай, чувствуй, познай.
Обучение у отшельника было странным, он почти ничего не объяснял, заставляя самостоятельно интерпретировать ощущения, исходящие от него. Он изменялся, меняя… волны силы, тянул и изменял тончайшие потоки маны, играя с ними как неугомонный ребёнок.
Сначала я ничего не понимал. Пытался понять, что именно он демонстрирует, как перестраивает сырой эфир, появляющийся вокруг него. Что-то подобное я чувствовал, когда стоял на краю деми-плана, защищённый от буйства энергий лишь тонким слоем защитного поля, создающего островок порядка в вечно меняющемся буйстве хаоса.
— Почувствуй не саму силу, а её исток, — тихо произнёс отшельник через несколько часов сидения на одном месте, — ощути тот незначительный барьер, что отделяет нас от вселенского океана.
Следуя его указаниям, я начал магическим восприятием пытаться нащупать указанный им барьер. Не знаю, час или два, а может и намного больше, я безрезультатно пытался почувствовать этот самый барьер. Казалось, отправляемые импульсы просто уходят в никуда, а щупы из магии ищут пылинку в космической пустоте. Прорыв произошёл, когда я перестал пытаться ощутить источник магии вовне, и начал искать его внутри себя. Две точки, что-то в глубинах той сущности, что казалось, была самой душой и крохотный отклик в руке. Обожжённая пламенем Бездны, с навеки вплавленным в неё кольцом, сейчас рука казалась чем-то инородным, чем-то имеющим совершенно другую природу.