Маленькие огоньки чистого солнечного огня появились над немёртвым войском, чтобы через несколько мгновений взорваться потоком ослепительного света. Десятки маленьких солнц делились своими лучами с каждым, не жалея, и если живых воинов свет просто ненадолго ослепил, то нежить познала на себе весь его гнев. Зомби и скелеты, попав под удар энергии, что прямо противоположна их естеству, падали замертво, превращаясь в обычные останки. Лишь те, кто был слишком далеко от эпицентров Солнечных Вспышек, ещё могли продолжать двигаться, но уже не так уверенно.
Удовлетворившись проделанной работой, я дал сигнал горнисту трубить атаку кавалерии. Топот сотен копыт тут же раздался из темноты и меньше минуты спустя в поредевшую орду мёртвых ворвался клин тяжёлых всадников, во главе которого шёл сияющий всадник на огромном скакуне. Следующий сигнал был о начале встречного удара пехотой.
Монолитный строй пехоты сделал первый шаг, давя мёртвую плоть. Агонизирующую нежить добивали короткими ударами, каким-то чудом уцелевших мертвецов, сначала ослабляли фокусом разрушения нежити, а затем быстро разделывали расчётливыми ударами. Орда, способная разорить целый регион какого-нибудь королевства была истреблена меньше чем за час.
— Было просто, — выдернув копьё из очередного упокоенного мертвеца, констатировала Эйр, — даже слишком.
— Не узнай мы о нападении заранее и не будь нас почти столько же, сколько и мертвецов — было бы не так просто, — щёлкнув пальцами, я взорвал грудную клетку скелета, что без ног пытался доползти до нас, — тем более, это была просто бродячая орда, а не полноценное неживое войско.
Проследив за тем, как по ночной пустоши к нам скачет всадник, мы с Эйр замерли на месте.
— Всё, в округе больше нет нежити, — подняв забрало, Максимус заодно и притушил свет, исходящий от него и закреплённом на седле знамени.
— Хорошо, тогда собирай кавалеристов и можете отдыхать, заодно проверьте лошадей, не хватало ещё, чтобы из-за застрявшего обломка кости у них сгнили копыта, — отдал распоряжение я, а сам отправился дальше.
Горн, созывающий всадников, прозвучал в ночи, а до меня дошёл сигнал от Фрэки, что он уже возвращается с добычей.
— Ладно, пошли в лагерь, здесь разберутся и без нас, — оглядев напоследок поле боя, я развернулся.
Чувствуя злое веселье от воинов, что добивали нежить, я определил, где сейчас находится Мирослава, и направился к ней. Главная ведьма, пока мы добивали остатки нежити, руководила процессом исцеления тех немногочисленных раненых, что всё же умудрились подставиться под удары. Сама она лишь смотрела за процессом, пока её подопечные делали основную работу.
— Как я понимаю, всё кончено? — не оборачиваясь, спросила она.
— Да, осталось позаботиться об останках и можно продолжить прерванный сон.
— Настасья, ты остаёшься за главную, — обратилась она к стояще неподалёку дочери, — меня не будет несколько минут.
— Всё же хорошо, что мы стали сильнее, — подняв над полем боя несколько светляков, я оглядел его, — иначе, сколько бы нам пришлось потратить времени, чтобы всё это убрать?
— Тут я с тобой полностью согласна, — посмотрев куда-то вдаль, ненадолго придалась воспоминаниям ведьма, — пришлось бы копать до утра.
— Ладно, хватит о прошлом.
Сосредоточившись на духе земли, я, используя его как посредника, начал работать с почвой, заставляя её поглотить то, что осталось от нежити. Небольшое локальное землетрясение сработало как надо, и уже через десяток минут перед нами раскинулось перепаханное поле. Работая со мной в паре, Мирослава превращала напитанные некроэнергией мёртвые тела в будущее удобрение. Мёртвое разлагалось и становилось новой жизнью. Финальным штрихом было разбрасывание семян, чтобы через пару лет здесь что-нибудь выросло.
За несколько минут до конца обработки почвы, рядом появился Фрэки, неся в зубах бессознательное тело орка, хотя это был всё же полуорк, причём не простой, а ещё и дампир. Окажись он ещё в итоге наследником какого-нибудь мрачного замка, и я поверю, что оказался на страницах дешёвого романа.
Бледно-бурая немощь имела ряд острых игольчатых зубов во рту, пахла почти как хорошо разложившийся труп и вид имела не лучший. Перевернув тело на спину носком сабатона, я всё же решил его немного почистить, а то работать с таким запахом невозможно. Наложив на полуорка-полувампира ещё и заклинание полиглота, я привёл его в сознание мягким разрядом молний.