Сейчас же, с показаниями ведьмы, всё можно было вывернуть так, что я не просто отправился завоёвывать мало кому нужный кусок промёрзшей земли, а по вполне конкретной и уважаемой причине — мести, или как любят говорить при дворе: принести возмездие зарвавшимся варварам. Ну а то, что в ходе утоления праведного гнева я захвачу целую страну, так это даже лучше, Талдор формально расширится, я получу пусть и далёкого, но мощного союзника, а Максимусу не придётся иметь дело с негативными последствиями моих деяний. Все в плюсе: империи — престиж, мне — выполнение задания богов, а Иррисену освобождение от власти вечного холода.
О такой мелочи как попытка повлиять на меня со стороны императорского двора, я не беспокоился, слишком далеко Иррисен, а попытка императором даровать кому-то земли на краю мира, скорее будет воспринята как тонкое издевательство. Вот и получится, что почти ничего не сделав, я получил сильного союзника.
— Кошмар, — произнёс слегка бледный Яков, когда мы с ним покинули камеру, — я, конечно, слышал страшные сказки про северные земли, но никогда бы не подумал, что они окажутся правдой.
— В нашем мире непозволительная роскошь предполагать, что какая-нибудь сказка не окажется исторической хроникой, пусть и в вольной интерпретации, — не удержался от небольшой шпильки я.
— Я прекрасно знал об этом, но одно дело слышать о чём-то, и совершенно другое узнать из первых уст во всех подробностях о том, что творится в далёких землях, — сжал кулаки он, — подумать только, запирать души детей в сосуды, а потом помещать их в эти дома.
— Избы, — поправил его я.
— Да, избы на птичьих ногах и заставлять охотиться на неугодных, используя как источник магии страдания невинных, — не выдержав, Яков выместил своё раздражение на непонятно как появившемся под его ногами камушке.
— Как мне думается, именно так выглядят земли, где зло властвует безраздельно, — проследив за полётом камушка рядом со шлемом одного из стражей, сделал вывод я.
— Похоже на правду, — признал мою правоту Яков, — вы что-то собираетесь с этим делать?
— Безусловно, как закончится осада, возьму часть гвардии и отправлюсь на север, оставлять такое без ответа никак нельзя, — бросив взгляд на посла, что уже начал просчитывать последствия моих действий, — если повезёт, захвачу власть в одной из областей Королевств Линнормов, а после нападу на Иррисен.
— Звучит как план, — через несколько десятков секунд ответил Яков, — и, пожалуй… я поговорю с некоторыми людьми, чтобы ваш поход был правильно воспринят при дворе.
— Тогда, советую взять с собой ведьму, думаю, её откровения создадут нужный настрой, — усмехнулся я.
— Безусловно, — серьёзно кивнул он.
Следующие несколько дней прошли в заботах, мы с Яковом как могли укрепляли силы посольства, в том числе выкупив почти всех имеющихся лошадей под седло в городе. Я по большей части занимался слаживанием войск и ремонтом големов, в первую очередь с баллистами, пока мой новый союзник занимался административными вопросами и пытался встроить нас в ряды защитников Абсалома.
На пятый день осады, ульфены закончили с пригородами и приступили к полноценной осаде, заодно отбив первую попытку снять морскую блокаду силами флота Эскадара, военно-морской базы Абсалома на соседнем с Кортосом острове. Разбирая более-менее уцелевшие дома и вырубая любую растительность в округе, северяне строили осадные орудия, пока всадники на белых драконах патрулировали округу. Сейчас главной опасностью были именно драконы, но пока они не подлетят на достаточно близкое расстояние, с ними ничего не получалось сделать.
Седьмой день ознаменовался сразу двумя важными новостями: ульфены всё же решились на полноценный штурм, причём как-то увеличив свою армию, а лорд Гис всё же нашёл способ пополнить ряды защитников. Правитель города поступил безрассудно и смело, объявив, что каждый раб, что с оружием в руках встанет на защиту Абсалома — получит свободу. Рабовладельцы, конечно, были против, но когда город в осаде и может быть разграблен, к их мнению никто особо не прислушивался. Уже бывшие рабы, получив кое-какое снаряжение из городских арсеналов, далеко не самое лучшее, встали на стенах плечом к плечу со свободными гражданами города.