На шестой день, одна из дочерей крылатого, что всё это время на главной площади на флейте играла, и играла божественно, посмотрела на юг и улыбнулась как маленький ребёнок, открыто и искренне. Приложив флейту к губам, она начала наигрывать мелодию, а все, кто её слышал, зашагали за ней. Дошли они до городских стен, и начали вглядываться в белую степь, пытаясь понять, как здесь оказались, а главное зачем?
Столп снега, что поднимался на горизонте, сначала превратился в точку, а потом начал расти. Вновь на помощь остальным пришли самые остроглазые, неуверенно закричав, что к ним едет кто-то на санях. Минуты не торопились сменять друг друга, но чем больше проходило времени, тем отчётливей становилось видно, что приближается к городу его новый правитель.
Стоя на голове огромного линнорма, погруженной на свежесколоченные сани, удачливый охотник держал в руках вожжи восьми коней, что и поднимали снежную взвесь. Видя, как их будущий ярл приближается к городским воротам, залихвацки маша им рукой и подгоняя скакунов, по сердцам горожан растекалась спокойствие.
— Эхе-хей! — кричал возничий, — Открывая ворота и убирай людей! Затормозить не успею!
Опомнившаяся стража и горожане, излишне увлёкшиеся созерцанием столь необычного зрелища, тут же ринулись выполнять приказ. Ворота успели открыть в последний момент и то, острые рога линнорма успели чиркнуть по створкам, оставляя глубокие царапины, да и те дома, что слишком сильно нависали над улицей, тоже пострадали. Едущие уже без скакунов сани остановились только на центральной площади, а горожане, сбежавшиеся со всего Тролльхейма, поражённо смотрели на голову линнорма. Этот был в несколько раз больше, чем тот, с которым справился предыдущий ярл, а значит…
— Ну что, славные жители Тролльхейма, довольны ли вы моим трофеем⁉ — стоя на лбу мёртвого чудовища, вопрошал аасимар в сияющих доспехах, но без шлема, осматривая собравшуюся толпу.
— Да-а-а! — единодушно прокричали жители, может полностью и не понимая, но прекрасно чувствуя, что времена изменились.
— Тогда что встали⁉ — сияя улыбкой, аасимар ударил пяткой в лоб мёртвому линнорму, — До городских ворот я её дотащил, так что давайте-ка помогайте, а то один я её на холм не подниму!
Захваченные моментом северяне, быстро нашли верёвки и подцепили сани. Не чувствуя тяжести, сотни горожан тащили за собой трофей ярла, да и его самого тоже.
Замковый холм встретил подошедшую процессию закрытыми воротами и неуверенными стражниками, что смотрели сначала на толпу, тащащую голову линнорма, а потом оборачивались назад. Уже дотащившие до главных ворот трофей ярла горожане с недоумением переглядывались, не понимая, что происходит.
— Что застыли⁉ Открывая ворота, ярл приехал! — прокричал аасимар, нет, уже нет — ярл.
Секундная заминка, и в стороны начали расходиться створки ворот, одновременно с этим начала подниматься деревянная решётка, окованная стальными полосами. Воодушевившаяся толпа тут же затащила голову линнорма во внутренней двор, и пока пыталась прийти в себя, на крыльце донжона происходило самое важное.
Конец Интерлюдии.
Спрыгнув с головы линнорма на мощёную площадку, я посмотрел на стоящих передо мной старейшин. По их лицам было видно, что они не только не ожидали меня так рано, они вообще меня не ожидали. Впрочем, не все из присутствующих были недовольны, некоторые с интересом рассматривали трофей, другие, судя по задумчивым взглядам, обдумывали дальнейшие планы. Небольшая же их часть была явно недовольна.
— Что, торгаш? — вперёд вышел самый храбрый, или тупой, — Купил где-то голову линнорма и посчитал что уже ярл? Сначала докажи, что именно ты его убил!
— Знаешь, — начал приближаться к нему я, поигрывая секирой в руке, — там, откуда я родом, подобных тебе бить не принято, считается, что это что-то вроде избиения младенцев.
Встав прямо напротив старейшин, я упёр секиру в брусчатку и обвёл их тяжёлым взглядом.
— Но ты, по виду не младенец, да и топор на поясе говорит, что за свои слова ты готов отвечать, — усмехнулся я, — так что давай проясним ситуацию сразу. Я — убил этого линнорма в одиночку, клянусь всеми богами! По законам этих земель — любой убивший линнорма, становится ярлом, но! — поднял я вверх один палец, — Если кто-то сомневается в правдивости моего подвига, мы всегда можем это решить в личном поединке. И как я понял, ты — сомневаешься.