— Нет, но хотя бы сутки отдыха солдатам не помешали бы, — стоял на своём он.
— Сейчас войдём в Красный Зуб и отдохнём, в тепле и под крышей.
— Ты настолько уверен, что боя не будет? Насколько я помню из сведений, что собрала Искра, здесь больше всего военного люда, чем во всём остальном Иррисене, — бросив напряжённый взгляд на приближающиеся башни, продолжил настаивать на своём он.
— Но у нас есть прекрасная отмычка, — взмахнув бичом, я прошёлся им по спине главного «скакуна», — правда, ваше сиятельство Авранов Эльванна?
Покрытый свежими ранами звероватого вида мужчина, чья левая кисть висела у него на шее, ничего не ответил, но исправно шагал вперёд, таща за собой сани. Молчание сохраняли и его приближённые, что помогали своему господину нести свою новую ношу.
— Тем более, — продолжил я, — наш новый друг поделился с нами последними сведениями, что в его городе гарнизона осталось человек двести, остальные отправились на битву.
— Если он не соврал, — бросив угрюмый взгляд на резвых «скакунов», Георгий продолжил путь в молчании.
Я же начал внимательно наблюдать за творящимся в городе безобразием. Используя дальновидение, было прекрасно видно, что сейчас творится между домов. А творился там истинный хаос: кто-то пытался добраться до складов и лавок, кто-то баррикадировал дома, а немногие повстанцы прямо сейчас резали остатки верного гарнизона по углам. Чего только стоит сцена, где худенькая девчушка раз за разом втыкает даже не нож, обломок кости, в район глаз воину-ядвига.
— Тпру, родимые, — натянув поводья, я заставил скакунов остановиться, с удовольствием наблюдая, как меняются в лице все, кто наконец-то рассмотрел нашу процессию.
На лицах немногочисленной стражи, оставленной для поддержания порядка, был шок и ужас. Шок из-за десятков саней, в кои были запряжены те, что пережил вчерашнюю битву: ядвига, великаны, зимние волки. А вот ужас был в другом. После боя, когда призванные на помощь герои вернулись в свои обители, мы остались одни. Тысячи живых и недавно воскрешённых, залитые своей и чужой кровью, в разрубленных, смятых и перекрученных доспехах, именно их я поставил во главе армии. Со стороны было такое чувство, что на бой пришла армия свежих мертвецов.
Нас никто не собирался останавливать, и стража, и горожане, просто смотрели, как войско заполняет улицы. Внимательно следя за окнами домов, я продолжал сохранять гордый вид и не обращал внимания на настороженные взгляды. Остановился я только перед воротами цитадели, где раньше заседал герцог, превращённый в тягловую скотину.
— Чего стоишь? — подняв голову, обратился я к застывшим над воротами стражникам, — Открывай ворота, хозяин приехал! — особо сильным ударом бича, я опрокинул Авранова Эльванна на землю, распоров ему кожу на голове.
Секунды текли неспешно, и где-то на тридцатой толстые деревянные створки ворот начали расходиться в стороны, а опускная решётка подниматься. Был ещё какой-то звук, напоминающий скоротечный бой, но он быстро затих. Щелчок бичом, и сани въехали в открытые ворота. Встречали нас перепуганные стражи и слуги, большая их часть была в крови и грязи, но держаться они старались уверенно.
— Кто старший? — оглядев собравшихся, спросил я.
Гарнизон переглянулся, потом с некоторой тревогой посмотрел на залитого кровью герцога. Секундная неуверенность и из толпы вышел парень, ещё не муж, но уже не юнец.
— Я старший, Бойко Саша, — представился он, позволив себе небольшой поклон.
— Хорошо, Бойко, — спрыгнув с саней, я приблизился к нему, — моим людям нужен отдых и постой. Справишься?
— Да, господин, — склонил голову парень и обернулся к остаткам гарнизона.
— Вот и ладно, готовьте покои и казармы, а заодно соберите всех горожан на площади, у меня есть, что им сказать, — посмотрев в глаза Бойко, я не увидел в них и намёка на предательство, после чего просто пошёл к главным воротам внутренней цитадели.
Внутри было… терпимо. Если убрать все золотые украшения и прочую безвкусицу — вполне себе хорошая крепость, правда, на отоплении тут явно экономили, но ничего, слуги уже сейчас подкидывают новые поленья в печи. Добравшись до верхушки цитадели, я наблюдал за суетой в городе. Гвардейцы дисциплинированно занимали казармы, а некоторые уже занимались повреждённым снаряжением, в то время как часть войска, состоящая из ульфенов, была явно в растерянности. О недопустимости грабежей и прочих бесчинствах я их предупредил, и ослушаться они меня побаивались, не после того, как я победил там, где обламывали зубы поколения их предков. Вот и приходилось воякам слоняться по городу, изображая патрули, да присматриваться к домам побогаче.