-Приобщите к делу, - внимательно изучив каждый лист, миссис Стивенсон обращается к секретарю. – Вы представите что-то еще? – Заметив в моих руках все еще увесистую папку, спрашивает женщина.
-Кхм… - смущенно потираю лоб, - да, это отзыв из ее школы на Манхэттене, распечатка телефонных звонков, из которой видно, что Джессика не звонила за полтора года ни разу, так же ее больничная карта, - достаю из папки бумаги одну за одной и отдаю приставу.
-А вы хорошо подготовились, мисс Райт, - с легкой улыбкой хвалит судья. – Вам кто-то помогал? – Вроде бы логичный вопрос, но от него меня передергивает.
Смущенно смотрю на свои руки.
-Мой отец.
-Он адвокат? – Она смотрит на меня поверх очков.
-Нет. Он окружной прокурор в штате Нью-Йорк, - кто-то из присяжных присвистнул, а миссис Стивенсон и вовсе открыла рот от удивления.
Вот почему я не хотела об этом говорить. Каждый раз, когда люди узнают должность моего отца, то сразу думают, что я из той «безнаказанной молодежи», которая творит, что хочет, нарушает закон и остается на свободе. Но никто не верит, что я работаю рядовым фотографом в журнале про искусство.
-Вот как… Что ж. Здесь мне все понятно, - она молча передает стопку бумаг секретарю, не отрывая от меня изучающего взгляда. – Мисс Райт, какие у вас отношения с матерью?
Эти слова заставляют меня поежиться. Какая она мне мать? Это женщина только родила меня. У меня с Амалией отношения намного ближе, чем с ней.
-Ваша честь, об этом лучше расскажет она сама, - объяснять будет долго и нудно.
-Что вы имеете в виду? – Заинтересованно поднимает брови.
-Спросите у миссис Кларксон мое полно имя и дату рождения.
-Протестую! – Наконец подает голос Дерек, - это не имеет отношения к делу.
-Протест отклонен. Миссис Кларксон, полное имя вашей дочери? Не подсказывайте, господин адвокат, - пресекает попытку Дерека помочь.
Джессика недовольно смотрит сначала на меня, потом на судью.
-Я не буду отвечать на этот вопрос, - жалобно давит она.
-Позвольте узнать почему? Это же простой вопрос, – ей уже все понятно. Ты сама загнала себя в угол, Джессика.
Моя недомать ищет, что ответить, но не находит и зло смотрит на меня.
-Мисс Райт, ответьте на этот вопрос.
-Кэсседи Теа Райт.
-Здесь написано, что ваша мать была лишена родительских прав в отношении вас, хотя при разводе ваших родителей вы были оставлены с ней.
Прекратите задавать вопросы, на которые я не хочу отвечать, пожалуйста. Да, я знала, что меня об этом спросят, но старалась не думать.
-Это проще показать, чем объяснять, - изумленные взгляды судьи и присяжных были прикованы ко мне. Под их тяжестью расстегиваю белую рубашку до середины, начав сверху. Я не стесняюсь, это было бы глупо. Вероятность, что я встречу кого-то из этих людей хотя бы раз в своей жизни ничтожна мала.
Чуть спустив с левого плеча ткань рубашки и лямку бюстгальтера, открываю взору присутствующих аккуратный, но все равно хорошо различимый шрам в двух дюймах под ключицей.
-Что вы хотите этим сказать, мисс Райт? – Сглотнув и придя в себя, спрашивает миссис Стивенсон.
-Я получила огнестрельное ранение, когда мне было девять. В доме матери в Беверли-Хиллз, от нее же, - присяжные что-то быстро записывают в свои блокноты и неодобрительно смотрят в сторону Джессики.
Судья перебирает бесчисленное количество бумаг на своем столе и, видимо, найдя нужную, задает очередной вопрос.
-Мисс Райт, вы когда-нибудь видели, как ваша мать употребляет наркотики или другие запрещенные вещества?
Бросаю быстрый взгляд на Дерека, напоминая, что предупреждала об этом вчера.
-Да, ваша честь, видела и неоднократно, - остановится на этом или говорить до конца? Словно прочитав мои мысли, миссис Стивенсон продолжает.
-Это были таблетки или порошок?
-И то, и другое. После их употребления она вела себя неадекватно.
Дальше следовала еще куча вопросов про отношения Кэти с Алексом, как я справляюсь с сестрой, кому принадлежит дом, в котором мы сейчас живем, и когда я выйду на работу.