Перемазанный в какой-то грязи дедушка входит в кухню и причитает, что его отвлекли от чего-то важного. Высокий, худощавый, все лицо в мелких морщинках, оно и понятно ведь ему за семьдесят, прямой нос и блеклые зеленые глаза, седые волосы зачесаны назад, красно-черная клетчатая рубашка неаккуратно заправлена в потертые темно-синие джинсы, громоздкие коричневые ботинки покрыты тонким слоем грязи.
-Вот чего ты кричишь, Сара? Всех лошадей перепугала! – Недовольно бурчит и смотрит на жену, потом переводит взгляд на нас и в удивлении широко распахивает глаза. – Вот это новости! А вы как здесь?
Очень эмоционально. На что-то большее рассчитывать просто не стоит. Дедушка скуп на проявление эмоций, он будет молча заботиться, но делать вид, что это само собой разумеющееся.
Резво подрываюсь со стула и с объятьями накидываюсь на Кларксонов, как делала это, когда была маленькой. От дедушки пахнет сеном и лошадьми, а от бабушки-чем-то сладким и в то же время острым. Как же я скучала по ним. Мы не виделись на Рождество из-за нашей поездки в Орландо, а прошлым летом были здесь всего пару недель.
Спустя пару мгновений дедушка начинает мягко меня отталкивать, пообнимались и хватит, он не любит этих нежностей.
-Теперь рассказывай, - усадив меня обратно на стул, настаивает бабушка. Я знаю, что именно она хочет услышать, но говорить об этом при Кэти и Бэне было бы слишком.
-А что рассказывать? – Взглядом указываю на детей за столом, надеясь, что старшие Кларксоны поймут этот намек. – Вы сами подарили мне два билета, мы соскучились и решили приехать, - а еще сбежать от толпы журналистов у дома. Когда мы уезжали, я видела по меньшей мере пять машин на нашей улице, и они точно не принадлежат соседям.
Бабушка кивает вслед моим словам, меня ждет серьезный разговор со всеми подробностями, но это будет позже вечером, когда «лишние уши» будут спать в своих комнатах.
-Все хорошо? – Недоверчиво спрашивает дедушка, заглядывая мне в глаза. С мягкой улыбкой уверенно киваю.
-Моя комната свободна? Я очень хочу в душ, - резко поменять тему-единственный выход, чтобы избавиться от нагнетающей обстановки. Бабушка быстро моргает и подскакивает на месте.
-Да, иди, я сейчас принесу полотенце.
Моя комната третья слева на втором этаже. Она небольшая, сюда влезли только кровать, шкаф и комод. Большего мне и не надо. Все свое время мы обычно проводим на улице либо в конюшне. Глупо улыбаюсь. Здесь ничего не изменится, даже если случится Апокалипсис.
В шкафу все так же лежат мои старые вещи, которые я забывала, когда уезжала домой после каникул. Кровать, как и всегда, застелена темно-коричневым стеганным покрывалом с двумя подушками. На стенах мои рисунки и фотографии окрестностей. А из окна открывается потрясающий вид на Мексиканский залив.
-Любуешься? – Раздается голос бабушки за моей спиной, и теплые руки обнимают мои плечи. Так тихо и спокойно. Хочется, чтобы этот момент длился вечно. – Что решил суд, Кэсси?
Как же я надеялась, что этот разговор будет вечером. В моей голове это еще до конца не уложилось. Делаю глубокий вдох и говорю то, чего бабушка совсем не ожидает.
-Я ее опекун. Джессику и Алекса ограничили в родительских правах, - судорожный вздох заставляет замереть. Зачем я ляпнула это? Нужно было хоть как-то подготовить бабушку и лишь потом говорить. Но ее слова сбивают меня с толку.
-Солнышко, это же хорошо! Мы с дедушкой так надеялись, что вы будете вместе, - столько радости в ее голосе я никогда не слышала. Может это все галлюцинации? Резко оборачиваюсь, чуть не сбив женщину с ног.
-Вы с дедушкой, что? – Кажется, все мое тело напряжено. Мысль, что эти двое как-то причастны к тому, что Алекс отказался от Кэти в суде, вдруг ударяет мне в голову словно озарение. – Это вы! Вы с дедушкой! Что вы сказали Алексу? Он даже не смотрел на Кэт, - неожиданно для самой себя повышаю голос. Как я раньше не догадалась?! – Это же дедушка подсуетился, да? Пустил в ход старые связи. Вот же… два шпиона на пенсии. Могли хотя бы мне сказать? Я чуть с ума не сошла.
Дедушка столько лет работал судьей, и упустить возможность хоть как-то повлиять на будущее одной из внучек он просто не мог. Наверно, только тупой не догадается. И отсюда следует не самый хороший вывод. Как можно быть такой идиоткой? Боже.