Почти сразу же пришлось снова открывать дверь: появился закадычный приятель Тёмы — Стас. В последние месяцы он не появлялся мне на глаза, почему-то испытывая иррациональный страх перед беременной женщиной. Супруг изредка выбирался в город пропустить с ним пару бокалов пива, да поговорить на их, чисто мужские темы, но у нас они не сидели. Я как-то поинтересовалась у Тёмы, почему Стас отказывается приехать к нам, тем более, что можно остаться с ночёвкой, на что муж смеясь процитировал слова друга: «К вам? Нет, спасибо… От женщины в положении предпочту держаться на расстоянии. Если они в обычном состоянии такое выдают, что хоть стой, хоть падай, так во время беременности, когда в них бушуют гормоны и просыпается материнский инстинкт… Нет уж, друг, дождусь, пока ваш первенец не появится на свет». Но Артём сказал, что подозревает, будто Стас тоже захочет того же, что есть между нами и решит расстаться со своей свободой — этого и боится. Не знаю, как на самом деле обстоят дела, но отказа мы не услышали, когда позвали его на праздник.
Следующими пополнили ряды гостей Аня с Софой. Кстати, он сегодня не пришёл, но теперь Кирилл встречается с Софой. По его словам, он сблизился с моими подругами, чтобы быть в курсе моей жизни и вот, они с моей соседкой по общаге каким-то образом почувствовали друг к другу симпатию, а после и влюблённость — получилась прекрасная пара. Хотя, этот факт не успокаивает Артёма: когда я иногда вижусь с подругами, всегда интересуется будет ли поблизости Кир. Ревнует, но в небольших дозах мне это даже нравится, главное не переборщить.
Остальные приглашённые быстро подтянулись, Дина с Пашей тоже приехали, подруга как всегда выглядела прекрасно, и её новое украшение, сверкающее колечко на безымянном пальчике, было продемонстрированно во всей красе. Последним заявился свёкор, словно специально подгадывая время.
Само торжество прошло замечательно, в уютной атмосфере радости от встречи и умиления от нашей малышки. Девчонки были просто в восторге от Милы, мужская половина, поздравляла мужа с первенцем и желала закрепить успех сыном в скором времени. За столом разговоры не умолкали ни на секунду, всем было о чём рассказать и что услышать.
Расставались уже поздно вечером, с мыслями, что стоит почаще собираться вот такой, большой и разношёрстной компанией. У нас остались только наши родные. Мои довольно быстро ушли в отведённые им комнаты — они собирались погостить у нас несколько дней и вдоволь понянчиться с ребёнком. А вот Никитин-старший остался внизу, переместившись за нами на кухню.
Пока я очищала посуду и наполняла посудомоечную машину, Артём пытался укачать проснувшуюся дочь. Этого никто не ожидал, но Всеволод вдруг попросил разрешения подержать малышку на руках. Я даже решила, что ослышалась от усталости, но нет, он вопросительно смотрел именно на меня. За весь вечер это было первое проявление интереса к внучке, остальное время он просто наблюдал, не делая попыток даже подойти к ней.
Взглянув на Артёма, поняла, что только от меня зависит дальнейшее развитие событий, он согласится с любым решением и не станет за него корить. Кивнула, выражая согласие, с пристальным вниманием следя за каждым жестом свёкра, но Мила всё решила за нас: только Всеволод протянул к ней руки, как она закрылась щитом! Это стало первым проявлением её дара после рождения и полной неожиданностью для нас всех. Мы, словно восковые фигуры, застыли каждый в той позе, в которой нас застало это событие. Руки мужа, который продолжал сжимать нашу дочь спокойно проходили сквозь почти незаметный щит, а вот его отец натыкался на ощутимую преграду.
— Отойди от неё, — сквозь зубы вытолкнула слова, хотя мне хотелось зарычать на него.
Подняв руки в знак того, что он чист, Всеволод отошёл от моей дочери и сел на стул.
— Успокойся, я не хотел ничего плохого, — он ещё смеет рот открывать!
Забрала у супруга Милу: мне было необходимо ощутить вес дочери на своих руках и убедиться, что всё действительно в норме. Как только я взяла её на руки, малышка опустила щит. Поцеловав её в лобик, перевела взгляд на свёкра. Артём встал рядом и чуть впереди, словно прикрывая нас.
— Может объяснишься? — предложил отцу. — А то видит Бог, я сейчас на грани того, чтобы выкинуть тебя из нашего дома и больше никогда сюда не впускать.