— Мэйленд? Кажется, я где-то слышала эту фамилию, но не могу вспомнить, — скорее для себя, чем ради того, чтобы ответить джентльмену, пробормотала Филлис, но Уилтон ответил ей.
— Миссис Мэйленд в девичестве носила фамилию Барнс и преподавала рисование в пансионе для девочек. Ее-то, надеюсь, вы помните? — Убийственная насмешка прозвучала в словах этого несносного Уилтона.
— Мисс Эмили Барнс? — Филлис широко распахнула глаза, ставшие от волнения еще темнее.
— Именно так, мисс Найт. Думаю, вы согласитесь с тем, что у этой леди есть основания не считать вас своим другом.
— Так же, как у меня — не считать ее своей подругой! — фыркнула Филлис. — Она невзлюбила меня с самого первого дня своего появления в пансионе и пронесла эту нелюбовь через весь год, как я ни старалась выполнять хорошо все ее задания! А теперь она еще рассказывает обо мне какие-то гадкие вещи! Это возмутительно!
— Не горячитесь, мисс Найт, иначе книги на полках начнут обугливаться, и мистер Грейстоун не простит вам ущерба, нанесенного его библиотеке. — Уилтон, похоже, растратил весь свой пыл в начале спора и теперь выглядел до отвращения хладнокровным. — Мне известно, сколько неприятностей вы причинили вашим подругам и как старались переложить всю вину на одну из учительниц, оказавшуюся слишком слабой, чтобы сопротивляться вашей властности!
— Да что вы можете знать о моей жизни в пансионе? О зависти, лжи и сплетнях, царящих там? — воскликнула Филлис. — Учительница, о которой вы говорите, мечтала выйти замуж за моего брата и готова была сделать все, что угодно, чтобы заполучить его! И не потому, что любила Эйрела, она просто хотела стать богатой и избавиться от необходимости работать!
— Не стоит затруднять себя объяснениями, мисс Найт. Вы хотели знать, почему ваша персона не вызывает у меня благоговения, к которому вы, как кажется, привыкли, так теперь вы это знаете. — Мистер Уилтон направился к двери, на ходу прихватив с полки какую-то книгу. — Моя сестра также не пришла в восторг, когда узнала, что нам придется жить в одном доме с вами.
За Уилтоном захлопнулась дверь, а ошеломленная Филлис все еще стояла посреди библиотеки. Она буквально задыхалась от ярости. Мысли ее разбегались, девушка не могла поверить, что произошедшая несколько минут назад сцена была явью, а не кошмарным сном. Наконец, мисс Найт немного опомнилась — ровно настолько, чтобы поскорее вернуться в свою комнату, где она могла бы дать выход своим эмоциям, не опасаясь попасться на глаза кому-нибудь из многочисленных обитателей дома.
До завтрака оставалась еще четверть часа, и за это время Филлис должна была прийти в себя, чтобы вновь казаться мистеру Барриту очаровательной и безмятежной юной леди. Но как же это трудно!
— Негодяй, наглец, мерзавец! — бормотала Филлис, прохаживаясь от двери к окну до тех пор, пока могла дышать, после чего тяжело опустилась на обитое полосатым шелком сиденье в оконной нише. — И его сестрица, вот змея! Ненавидит меня, а делает вид, что ей все равно, есть я рядом или нет! Мисс Барнс, эта святоша, распускает обо мне сплетни! Да что я ей сделала? Мисс Эйвери еще могла бы злиться на меня, но мисс Барнс я не сделала ничего дурного! Ну да, я не хотела ходить на ее глупые уроки, тем более что она сразу выделила себе любимиц, а на остальных не обращала внимания! Неужели она рассказала Уилтонам эту историю с подушечкой Морин? Не зря эта особа сразу же не понравилась мне своими дурными манерами и самоуверенным тоном!
У Филлис ушло немало времени, чтобы проговорить эту тираду, она задыхалась почти после каждого слова, а к концу речи уже и вовсе нервно всхлипывала. И это сейчас, когда ей вот-вот нужно будет спускаться в столовую!
Девушка запрокинула голову, оперевшись затылком о стену, чтобы не дать злым слезам пролиться, и постаралась думать о чем-нибудь другом. Розамунда Тиллард уже должна быть в пути, а мистер Баррит, кажется, находит общество кузины Имоджин приятным. Вот о чем Филлис сейчас должна заботиться! Уилтоны приехали и уедут, а от мистера Баррита может зависеть все ее будущее счастье, ведь каждый день теперь приближает визит несносного сэра Джона!
При мысли о навязанном ей женихе Филлис скривилась, но злиться не перестала. Разве мало у нее неприятностей и без Уилтонов с их неприязнью, которую они даже не пытаются скрывать? Что ей сказать матери и миссис Грейстоун, если эти любопытные дамы станут расспрашивать ее и, что еще хуже, строить различные предположения, одно нелепее другого? До матери Филлис, конечно же, дошли слухи о проступках дочери, совершенных в пансионе, и миссис Найт многословно выражала свое возмущение. Не самими действиями Филлис, а тем, что о них стало известно.