Филлис не могла смотреть на Имоджин. Непонятная ей самой жалость к кузине вызывала в девушке чувство раздражения, подаваемые блюда казались невкусными, а напыщенные речи соседей не могли отвлечь от нерадостных мыслей. Филлис едва дождалась окончания обеда, чтобы укрыться в своей комнате под предлогом головной боли.
Ей не хотелось видеть даже Розамунду, с миной дружеского участия хлопотавшую в гостиной вокруг Имоджин. Флора и ее тетушка наперебой предлагали рецепты чудодейственных средств, способных бесповоротно укрепить здоровье мисс Грейстоун, мистер Уилтон лениво наигрывал что-то на рояле, а мистер Баррит сосредоточенно листал альбом с видами Неаполя. Почтенные дамы играли в карты, миссис Грейстоун предоставила Имоджин заботам подруг, и в гостиной не сразу заметили отсутствие Филлис. Розамунда объяснила, что у мисс Найт разболелась голова оттого, что ее сосед по столу был слишком многословен, и мистер Баррит тотчас забеспокоился о самочувствии мисс Найт не в пример искренне, чем до этого осведомлялся о состоянии здоровья мисс Грейстоун.
К счастью, его беспокойство заметили только Розамунда и мистер Уилтон. Первая улыбнулась, второй нахмурился, но ни тот, ни другая не произнесли ни слова.
Вечер был для Имоджин совершенно испорчен. Если, одеваясь к обеду под наблюдением матери, она довольно наслушалась убеждений миссис Грейстоун о том, как будет рад видеть Имоджин мистер Баррит, то действительность убедила ее в обратном. Любимые собачки, которых доктор запретил пускать к больной, соскучившись, крутились вокруг хозяйки и дергали ее зубами за платье, требуя внимания, но сегодня они остались незамеченными Имоджин. До сих она жила беззаботно и счастливо, следуя своим нехитрым склонностям и находя весь мир прекрасным, а ее огорчения сводились только к болезни собаки или кролика и упрекам матери, сокрушавшейся, что дочь никак не хочет повзрослеть и начать задумываться о поклонниках.
Много ли радостей принесло ей это взросление? С первой влюбленностью пришла и боль потери, такой милый и понимающий мистер Баррит оказался не в состоянии долго выслушивать рассказы Имоджин о проделках ее любимцев и заинтересовался умной и обворожительной Филлис. Имоджин даже не могла сердиться на кузину, Филлис неизменно притягивала к себе внимание мужчин, но бедняжке мисс Грейстоун было как никогда грустно сознавать, что мистер Баррит больше ею не увлечен. У Филлис есть жених, разве справедливо, что и другие джентльмены стремятся сблизиться с ней? Только мистеру Уилтону до сих пор удавалось сохранять равнодушно-насмешливый вид в обществе мисс Найт…
— О чем ты задумалась? — Вопрос Флоры помешал Имоджин довести себя до слез подобными размышлениями, одолевавшими ее все время болезни. — Может быть, ты выпьешь свежего чая и съешь что-нибудь?
— Спасибо, Флора, мне ничего не нужно. Я немного устала сегодня, гости, обед, все эти разговоры…
— Ты совсем не умеешь лгать, Имоджин! — Мисс Уилтон неодобрительно покачала головой, а Розамунда Тиллард скрыла улыбку. — Что-то случилось с тобой, и я даже догадываюсь, кто повинен в твоем дурном настроении! Но мы сейчас же это исправим!
Флора поднялась с дивана, на котором сидела рядом с Имоджин, и решительно направилась к расположившемуся в кресле у окна мистеру Барриту. Имоджин взволнованно охнула, Розамунда насторожилась.
— Мистер Баррит! Вы ведете себя недопустимым образом! — Флора являла собой весьма пугающее зрелище — одна рука на поясе, локоть отставлен в сторону, а другую она обвиняюще вытянула в сторону Баррита.
— Что я сделал неправильно, мисс Уилтон? — Баррит растерянно смотрел на возмущенную девушку, в комнате воцарилась тишина, даже миссис Олдхэм прервала свою историю о тропической лихорадке, убившей едва ли не половину экспедиции ее дражайшего супруга.
— Вы знаете, как тяжело была больна мисс Грейстоун, и вот она нашла в себе силы присоединиться к нам, и наш долг — ободрить и развлечь ее, а вы уткнулись в этот скучный альбом и за целый вечер едва ли произнесли десяток слов! Разве так должны поступать друзья?
Упрек был справедлив, и Чарльз Баррит, испытывавший теперь неловкость в обществе Имоджин, послушно отложил альбом и переместился ближе к дивану, где расположились юные леди. Имоджин не могла сегодня весело щебетать, как в обычные дни, а у Баррита и прежде не особенно хорошо получалось занимать дам беседой, поэтому болтали больше Флора и Розамунда. Но когда наступила пора расходиться по своим спальням, Чарльз Баррит заботливо поддерживал Имоджин, пока она поднималась по лестнице, и с искренним участием пожелал ей добрых снов. Это возымело эффект — мисс Грейстоун улыбнулась с такой нежной грустью, к которой примешивалась самая робкая надежда, что даже у бессердечной Розамунды Тиллард защемило в груди, а Флора шумно вздохнула.