Но наш тяжёлый великан висел уже пятую минуту под бурные аплодисменты и радостный рёв толпы. Сами понимаете, ему было не до нас.
— Пусть развлекается, он любит цирк, — философски хмыкнула Гребнева, поводя круглыми плечами. — Мальчики, я хочу выпить кофе! Где здесь можно расположиться?
— Так это он?
— Я сплю.
— С ним?!
— Просто сплю-ю…
— Значит, ты нашла этого престарелого оборотня — коллекционера древностей, наняла его, и он дал тебе своих мальчиков. А чем же ты с ним расплатилась? Можешь не отвечать…
— Хр-р-р, мыр-мыр…
— Не отворачивайся, милочка! У нас и так сплошные проблемы, а когда в «Херсонесе» поймут, кто именно нанял банду «Гидры», то они как следует потрясут этого бывшего царька, и он сдаст тебя…
— Ну и что? Что? Что они все могут мне сделать?
— Боги выйдут на охоту! А у них, знаешь ли, есть опыт расправы над титанами.
— Так давай просто убьём их первыми — и нет проблем!
— Ты соображаешь, о чём говоришь?! Убить солнце, убить любовь, убить природу…
— Хорошо, этих нельзя, а убить алкоголизм можно?
— Он не алкоголик.
— Я тебя умоляю! Пьёт как лошадь, синячит не переставая, неорганизован, постоянно всех подставляет, тащит, что плохо лежит, и…
— Стопэ! Что он украл?
— Я сплю.
— Что! Он! Забрал! В той галерее?!
— Ерунда, какие-то драные сандалии с крылышками…
— Крылатые сапоги Персея?! Нам конец. Ты меня слышишь?
— Хр-р-р, мыр-мыр…
Пока счастливый от внимания публики Герман собирал призы, мы присели в небольшом турецком кафе. Здесь подавали совершенно невероятную пахлаву, всяческие восточные сладости и, разумеется, кофе, сваренный по-восточному, в раскалённом песке. Нам принесли его в маленьких чашечках, Диня воротил нос, но мы с Афродитой отвели душу.
А потом к нам подошли коты. Мрачные, с уголовными мордами, горящими глазами, сплёвывающие сквозь зубы на пол, а возможно, и вообще все в наколках, просто под шерстью не видно…
— Здесь вроде бы не пахнет рыбой? — удивился я, когда шестеро разномастных котиков с самыми угрожающими выражениями морд перекрыли единственный вход и выход.
Седьмым из-за их спин вышел тот самый серый толстяк, которого Денисыч обливал валерьянкой и который почему-то оказался в тех же апартаментах господина Мидаускаса. Его взгляд не сулил нам ничего хорошего, тем более что две продавщицы и турок, варящий кофе, вдруг мгновенно испарились из заведения. Что тут происходит, а?
— Н-не чморите на… тьфу, не смотрите на мня! Я уже датый…
— Александр, мне страшно! Почему они так агрессивно воют и идут на нас?
Я тоже понимал не больше остальных, но и в полный голос звать на помощь могучего Земнова казалось чем-то неприличным. Типа нас, троих взрослых людей, терроризируют семеро котов с воинственно задранными хвостами? Вы серьёзно?
— Смерть ворам, — вдруг на чистом русском языке объявил толстый серый кот.
Я прочистил ногтем ухо и посмотрел на остальных: слышали ли они то же самое или у меня какие-то невнятные глюки от бодрой порции кофеина? Светлана влезла на стул с ногами, а наш полиглот вообще, кажется, задремал, пуская пузыри, словно младенец в люльке. С него взятки гладки: когда он в таком состоянии, его даже электрошокером не вернёшь в реальный мир.
А серый толстяк вдруг без предупреждения или повода резко ударил когтистой лапой своего же товарища справа. Тот возмущённо взвыл, осторожно потрогал четыре розовые царапины и вдруг опрокинулся на спину, словно окаменев…