Мидаускас бросил на меня злобный взгляд, но возвращение даже не запыхавшегося Германа существенно поменяло его планы, сделав гораздо более вежливым.
— Они все лежат у входа, штабелем, двенадцать человек. Укладывал по четверо, крест-накрест, но так, чтобы не мешать проходу посетителей ресторана, — козырнув на манер Дзюбы, отчитался наш здоровяк. — Честно говоря, висеть на одной руке труднее. Хоть бы каких-то подготовленных ребят вызывали, что ли. Гопота одна, дерутся как первоклассники…
Наш грозный собеседник затравленно огляделся, зашипел по-кошачьи и, не сказав более ни слова, бросился на выход. Никто не пытался его останавливать, даже доберманы, никому не было до этого дела.
— Пообедаем в следующий раз. А сейчас настоятельно прошу всех пройти в женский туалет, — предложила Мила, хотя скорее это звучало как приказ. — Не надо стесняться, там никого нет. Марш, марш, марш!
Гребнева демонстративно взяла меня под ручку, Земнов перекинул на плечо абсолютно невменяемого Денисыча, и мы все дружно прошествовали к дверям так называемой дамской комнаты. Но…
— Они раскрыли нашего агента.
— Не нашего, а твоего, дорогая.
— Хорошо, но он работал ради наших интересов.
— Ради твоих. Но за мои деньги.
— Не будь меркантилен…
— А ты не пытайся уверить меня в том, что твои интриги служат на пользу нам обоим! Пора отвечать за свои косяки…
— Я в чём-то виновата?! Ну, разве только в том, что рядом не было настоящего мужчины, готового взять на себя всю ответственность!
— Рядом? А ничего, что я навечно обречён быть настолько рядом, что физически неотделим от тебя, стерва ты эдакая?!
— Ну вот, опять обиды, упрёки…
— Просто скажи мне, что ты тупанула и теперь знать не знаешь, как сбросить этот балласт по фамилии Мидаускас! Скажи, пока он не утянул нас за собой. В бездну!
— Дорогой, не стоит драматизировать.
— Да неужели? Они раскрыли сеть «Гидры», они знают, кто за этим стоит, им осталось выяснить, кто прикрывает нас с тобой! Дорогая?
— Это невозможно.
— Да неужели?
— Они не посмеют!
— А кто их остановит?
— Но так же нельзя! Это нарушение всех правил, которые мы для них установили!
— Ещё раз, если ты не поняла: Кто Их Остановит?! Нет, не старых богов, с ними всё более-менее понятно. Но вот кто способен остановить людей вроде Александра Грина…
— Я.
— Ты?!
— Мне повторить?
— Не надо.
— Повторяю: я! И вот как мы поступим…
…Поскольку мы с Гребневой шли в женский туалет первыми, то мне оставалось лишь на секунду зажмуриться приличия ради. А открыл глаза я уже в коридорах музейного комплекса «Херсонес» в двух шагах от своей старой комнаты. Дверь была открыта.
— Там помыли полы и перестелили бельё, — улыбнулась мне золотоволосая специалистка по всяческим древним росписям. — Заходите и живите. Директор так и сказал.
Я с трепещущим сердцем вошёл в своё недавнее жилище. Ничего не изменилось, всё так и стояло на своих местах. Ну, разве что на кровати были аккуратно навалены мои вещи, оставленные в севастопольском отельчике. Кто и когда их сюда перевёз, можно было только гадать. Хотя нужно ли?
Я сел на старенький, но крепкий табурет у окна, достал блокнот для рисования и задумался. Потом сделал набросок Германа, когда тот подтягивался, развлекая гуляющую по набережной публику. Вроде получилось, хотя не хватало игры солнечных пятен, но, в принципе, для наброска нормально. Если вдруг решу перевести в масло, тогда конечно…