— Было что праздновать? — Он сел на скамью, презрительно окинув взглядом пьяненького специалиста по древним языкам, свернувшегося калачиком на траве.
— Могу предложить бокал вина. Если вы не на работе.
— Ну, официально — нет. Поэтому формально — да. Могу позволить себе выпить.
Денисыч, не поднимая головы, протянул мне свежеоткупоренную амфору. Я налил майору и себе. Олег Дмитриевич посмотрел на меня пристальным, всепроницающим милицейским взглядом и поднял бокал:
— За вас и ваших высоких покровителей.
Не скажу, что мне так уж понравился тост, но я пригубил вино. Следователь Ладыженский не задумываясь выпил всё в три глотка и требовательно поставил бокал на стол. Мне оставалось только наполнить.
— Грин, поверьте, я вам не враг. Наша служба, в частности, состоит и в предотвращении преступления, это всегда проще, чем иметь дело с уже свершившимся фактом. Ком проблем имеет тенденцию нарастать. Как я понимаю, вы впервые у нас в городе, живёте тут меньше месяца, а на вас уже поступило шестнадцать жалоб. На мэра меньше за тот же срок!
— Сочувствую, — согласился я. — Но чем могу помочь?
— Давайте просто поговорим. Без протокола, — устало предложил майор. — Вы же понимаете, что бросать все дела ради ваших развлечений у полиции нет ни сил, ни людей. Скажите честно, кому вы так наступили на хвост?
— Видимо, тем, кто пишет жалобы?
— Они все анонимны! Представляете? А мы обязаны реагировать на эту фигню! — Походу, следователю было достаточно. Но его бокал стоял пустым, и майор смотрел на него недоумевающим взглядом. Пришлось долить.
— Вас видели входящим в элитную многоэтажку на набережной. Владелец апартаментов взял моё начальство за шиворот и орёт, будто бы вы его обокрали! Между нами, Грин, вы ведь там были?
— Был, — не стал спорить я, потому что наверняка меня засняли все камеры и точно вспомнит нанятый мажордом. — Меня пригласили как специалиста по истории искусств для осмотра коллекции хозяина квартиры. Некоего господина…
— Мидаускаса! Наливайте уже и не тяните.
— Может, вам чем-то закусить? Вот оливки и сыр или…
— Не надо! Мы в полиции пьём водку. Литрами. Ваше вино… мне это… как компот. Уж простите!
Что ж, я рассказал ему всё (что можно было рассказать), делая особый упор на редкие вещи, явно пришедшие с чёрного рынка. Того же Похитонова, а он большой художник малых форм. Ему место в Третьяковке или в Русском музее Санкт-Петербурга, но уж никак не в пыли среди всякого псевдоисторического хлама. Ладыженский внимательно слушал и кивал…
— Всё понимаю. Да, на этого типа у нас уже есть свои намётки. Однако он очень аккуратен и знает, кому платить. Пока мы бессильны. Но я обязан спросить вас: что вы-то у него украли?
— Лично я? Ничего.
— По вашему ответу можно понять, что акт воровства имел место быть, но был совершён не вами, тем не менее вы точно знаете кем?
Вот тут он меня подловил. Я не сразу понял как, но, видимо, их в полиции учат таким вещам.
А пока я собирался с достойным ответом, снизу, из-под стола, вновь поднялась белая рука Дини, протягивая мне старые сандалии.
Хорошо, будь по-твоему. Я честно попытался взять вину на себя:
— Вот что было украдено. Можете вернуть это владельцу и не заводить дело?
Майор едва не поперхнулся вином, облившись как младенец:
— Вот это? Старые штиблеты, да?
— Да.
— Фы серьёзно?!
— Только они, и ничего другого. Клянусь!
— Н-н-ливайте, — потребовал он, хотя, по-моему, уже был перебор: человек начал спотыкаться в согласных и глотать гласные. Но кто я такой, чтобы спорить с полицейским чином, когда он просто приходит в гости немножко выпить?