Хохочущий кентавр на скаку подхватил нашу специалистку по чёрнофигурной и краснофигурной росписи, направляясь в сад. Гребнева картинно хлестала его по щекам и визжала, как тормоза. Но уже на самом пороге негодяй чуть не присел на круп: его перехватила за хвост железная рука Германа. А он такой, он шутить не любит.
Но как оказалось, и кентавр тоже. Один удар тяжёлым задним копытом — и здоровяка Земнова снесло в его же комнату. Так вот именно в этот пиковый момент на пути получеловека-полулошади встал тощий дрыщ с пузиком, всклокоченной бородкой и холщовой сумкой через плечо. Диню штормило, то есть он качался в произвольном ритме справа налево и взад-вперёд.
— Ты щё?! Щё творишь, я… тя… спр… пр… шиваю? Ты обр… обр… обр?!.
— Оборзевший? — подсказал я.
— Тощно, сп-сиба, бро! Пшёл ты вон, скотиняка-а непарнокопытная ф… в… ф стойло!
Он достал из сумки большую амфору литра на три и кинул кентавру. Тот мигом выпустил из рук девушку ради более желанной добычи. Поймал амфору на лету и, звонко цокая копытцами, ускакал в коридорную даль. Похоже, ничего большего ему и нужно не было. Действительно, на фига мужику баба, когда есть винишко?
Минутой позже мы все четверо стояли в саду, тяжело дыша и не смея смотреть друг другу в глаза. Что тут у нас происходит? Откуда взялся кентавр? И не надо мне говорить, что это был обычный всадник, а остальное просто показалось. Я не пьяный и не укуренный, я всё видел.
— Никто ничего не хочет рассказать?
— Мы не хотим, — тихо ответил Герман.
— То есть если и хотим, то уже всё рассказали, — также едва слышно поддержала его Светлана. — Если вас что-то не устраивает в коллективе или работе, вы всегда можете уволиться. У нас редко кто-то задерживается больше недели…
— Зема, они чаще сбегают ещё быстрее, но двое или трое таки умерли, — совершенно трезвым голосом припомнил Денисыч. — А ты держишься, за что наш респект и уважуха!
— Так что там по поводу кентавра? — напомнил я.
— Голограмма, — едва ли не хором ответили они все.
— Это Мила Эдуардовна придумала? Новые технологии на службе старого музея, современные течения, интерактивные экспозиции, полное погружение в эпоху, ожившие мифы, типа так?
— Точно, — столь же дружно согласились все.
Больше говорить было не о чем. Если и теперь у меня оставались вопросы, то только к директору нашего ЧВК «Херсонес». О чём я и объявил во всеуслышание. Мне пожелали удачи una voce, что значит «единогласно»…
— Нам необходимо быть впереди него хотя бы на шаг. Лучше на два. Нет, на три!
— Он бог, мы не сможем обманывать его долго.
— Какой бог, о чём ты, дорогой? В смысле о ком?
— Я об их новом сотруднике.
— Александре Грине? Но что в нём божественного?
— Он слишком много знает, и ему нереально везёт!
— Это случайность, но да, он приносит нам ряд проблем.
— Соглашусь, милая. Хотя на вид совершенно невзрачный человечишко.
— Да, он скучен, глуп, доверчив, некрасив, невзрачен, типическое лицо, не герой…
— Продолжай?
— Он болтлив, много мнит о себе, плохо рисует, не умеет пить, ест что попало…
— Ещё?
— Высокомерен, фамильярен, строит из себя дурака, но себе на уме, храпит во сне…
— Довольно!
— Не поняла? Ты затыкаешь мне рот, милый?
— А ты слишком много о нём думаешь.
— Ой, ой, ой… мы опять ревнуем?!