— Вы не желаете объясниться?
— Я шёл за вами, хотел обсудить новые моменты в деле о золотом коне.
— Александр, я много лет руковожу этим музеем, — насупился он, взлохмачивая редеющие на затылке кудри. — Всё, что вы хотели сообщить, мне уже известно. И не надо за мной бегать! Если бы я шёл в туалет, вы бы так же меня догоняли? Идёмте уже отсюда.
— Он оплатил свой переезд, — старик неожиданно выхватил у меня весло, перекрывая выход на причал. А этот дряхлый перец, оказывается, весьма жилист и крепок.
— Ничего страшного, — примирительно улыбнулся я, демонстрируя максимальное дружелюбие. — Ну, допустим, оплатил. И что? Просто не поеду. Не надо ничего возвращать. Всё в порядке.
— Каждый, кто сел в мою лодку, будет доставлен по оплаченному маршруту.
На этот раз в самом тоне старика звучала даже не угроза, а железобетонная уверенность. Меня никто никуда не собирался отпускать. Что было по меньшей мере как-то странно, нет?
— Харон, верни моего сотрудника, или я за себя не отвечаю!
— В мире теней у тебя нет власти, — старик презрительно сплюнул в сторону нашего раскрасневшегося шефа.
Кажется, меня тоже неслабо накренило. Так нельзя поступать!
Я схватился за весло. Тот, кого назвали Харон, был нереально сильным, но если правильно раскручивать рычаг вверх-вниз, вправо-влево и мощно тянуть на себя, то можно добиться того, чтобы…
— Ты не пройдёшь! — не хуже легендарного Гендальфа из «Властелина колец» закричал он, упираясь изо всех сил.
А я вдруг отступил, поднимая руки, и распрямившееся весло, словно пружина, попросту выкинуло меня даже не на причал, но аж на сам берег!
— Бултых, — успел сказать старик в тельняшке, в свою очередь, улетая в воду.
— Может, ему помочь? — спросил я, потирая ушибленное колено.
— Пусть поплавает, в его возрасте это полезно, — добрейшей души Феоктист Эдуардович подал мне руку, давая возможность побыстрее встать на ноги.
— Бульк… Это нечестно-о! Он сам просил его перевезти.
— Грин — мой сотрудник, и пока он не умер, только мне решать, куда и зачем он пойдёт.
— Это против закона, — обиделся странный бородач, выплёвывая струйку воды, вставая на ноги и угрожающе подхватывая проплывающее мимо весло наперевес. — Я буду жаловаться!
Но на толстеющего директора ЧВК «Херсонес» это не произвело ровно никакого впечатления. Мой шеф, закрывая меня спиной, на секундочку приподнял очки, встречаясь с перевозчиком взглядом. Тот мгновенно отступил назад, прикрывая ладонью глаза.
— Не стоит повышать голос, Харон. Я не всегда бываю добрым и светлым.
— Да, верховный… но если узнает Аид…
— Он узнает. Напрямую от меня, не сомневайся, — уверенно ответил мой шеф, и, быть может, впервые в его голосе звучала такая сталь. — Грин, идите вперёд, я за вами.
Почему-то в этот раз я послушался его, словно маленький ребёнок, не задавая ни одного глупого вопроса. Старик по прозвищу Харон (а оно ему явно подходило) злобно ворчал нам вслед, как собака, у которой отняли кость, и, кажется, даже пытался кое-где переходить на личности.
Будь я на месте Феоктиста Эдуардовича, так непременно развернулся бы, чтобы дать ему его же веслом по башке, раз и навсегда расставив все точки над «ё».
Но наш директор спокойно пыхтел мне в спину, вытирая лоб платочком. Мы свернули направо, потом налево, и, к моему удивлению, я уткнулся носом в директорский кабинет. Так быстро? То есть туда я топал минут пятнадцать-двадцать, а назад мы дошли на раз-два-три?
— Возвращайтесь в сад, Грин. Время уже к ужину. Как я понимаю, все уже ждут вас.
— Я хотел поговорить относительно той картины в галерее госпожи Гекаты Аванесян.