— Если бы говорили, то, наверное, люди за эти годы изрыли бы все горы вокруг. Друг мой, если ты прячешь что-то в лесу, говори всем, что вышел в степь. А если в степи, то кивай в сторону гор. Ну, и если в горах, то…
— Клянись, что всё сбросил в море? — логично предположил я.
Великан поднял вверх кулак правой руки с оттопыренным большим пальцем. Жест, конечно, скорее римский и не во всём приличный, но уж ладно, сойдёт.
— Хорошо, значит, мы посетим Коктебель, волошинские места, нудистские пляжи и отметимся в кафе татарской кухни. Я читал, что именно там делают лучшие во всём Крыму чебуреки.
— Какие места? — явно затупил Герман.
Мне пришлось объяснять, хотя какой работник любого крымского музея не знает имя Максимилиана Волошина? Нет, нет, нет, его можно не любить, но чтобы ещё и не знать?!
Художника, по чьим акварелям учёные-гидрографы до сих пор сверяют профиль остывшего вулкана. Поэта, чьи стихи вошли золотой страницей в элиту поэзии Серебряного века. Гражданина мира, который одновременно прятал в своём доме на разных этажах красного комиссара и белогвардейского офицера.
Щедрого друга всех известных писателей, поэтов, актёров, художников и музыкантов. Ну, кроме Николая Гумилёва и Осипа Мандельштама: с первым он стрелялся из-за Керубины, а второй у него книгу спёр и возвращать отказался.
Могучего мужчины, ломавшего все традиционные запреты в убеждении красоты и совершенства человеческого тела, а потому создавшего первый нудистский пляж на черноморском побережье. Хотя и заплатившего штраф за это дело.
Но будущее его оправдало. Как говорит нам Википедия, после очередного небольшого землетрясения в Коктебеле скала, уходящая в море, явила всем чистой воды профиль, в котором только упёртый дурак откажется видеть реалистические черты Макса Волошина! Да проверьте сами, что вам стоит…
— Коктебель большой.
— Нет, друг мой, это относительно компактный, уютный посёлок на море. А учитывая саму цель наших поисков, о купании вообще вряд ли стоит говорить. Думаю, нам придётся идти в горы.
— Герман, ты щё? — вмешался Диня, за минуту без присмотра успешно опустошивший все наши забытые кубки. — Ты эт… сам как-то обмолвился, чо в горах копать ни-и-зя!
— Мы и не будем копать, — вдруг понял я. — Мы будем искать пещеру, где скрыт золотой конь царя Митридата. Так ведь?
Земнов удовлетворённо кивнул. Я был готов к любому походу, лишь бы мне дали полчаса на посещение музея легендарного художника, поэта и авантюриста. Это ведь не займёт так уж много времени и не задержит нас в поисках. Хотя, конечно, желательно было бы знать, с чего мы начнём?
— Личн я, зема, нащл бы с… с ихнего вин-н-нго завода!
— Кто бы сомневался? — отмахнулся я, а Герман увеличил одну из картинок на весь экран.
…На фоне голубого неба и сине-бирюзового моря поднималась величественная скала. Та самая, с профилем бородатого человека, навеки прославившего эту землю. Что ж, если кто и был способен хранить тайну золотого коня, то это только Волошин. Тут я охотно поверю…
— Ты пьяная?
— Н-нет…
— Как нет, ты пьяная!
— А фот и н-нет… хи-хи…
— Как ты вообще сумела набраться? Я же трезвый!
— И чо… и чо… и чо?
— Ты поставила себе капельницу в вену, пока я спал?
— Фу-у… не-е…
— Тогда как?
— Ни ск-жу! Ни ск-жу… иди сюда…
— Перестань меня хватать! Пусти, пусти, тебе говорят!
— Т-ты скушный…
— Зато трезвый! Ладно, я не спрашиваю как, но зачем?