— Почему? Мы же единое целое! У тебя тоже должна болеть твоя половина-а…
— Потому что пила ты, а мне лишь досталось рикошетом.
— Это несправедливо-о…
— Ага, вспомни ещё, что с тобой было в прошлый раз, когда ты накурилась!
— Между прочим, это ты подсунул мне ту траву-у…
— Я пытался выкинуть её, но ты заверила меня, что нам прямо-таки жуть как нужно знать слабости людишек!
— И это действительно было важно-о…
— Вот и не ной.
— Ты зло-ой!
— Естественно.
— Не жалеешь меня-я…
— А ты не пей.
— Кто угодно запьёт с таким бездушным мужчиной-ой…
— Да ладно.
— Хнык…
— Вот только не надо!
— Хнык, хнык…
— Да что же такое? Я куплю тебе пенталгин, куплю!
— Хнык, хнык, хнык… а ты меня любишь?
— Да!
— Не верю. Повтори…
— Да-а-а!!!
…Мы втроём успели ворваться на территорию завода марочных вин «Коктебель» ровно за минуту до того, как перепугавшийся сторож, реагируя на несущуюся толпу, успел закрыть все замки. Голая груда людей ударилась в железные листы всей массой, но ворота выдержали. Разочарованный вой взлетел, казалось, до самых вершин Карадага, отразившись эхом в жерле погасшего вулкана. Мы были спасены.
Уточнив, где находится дегустационный зал, и оставив спешно одевающегося Земнова объясняться с охраной, мы вдвоём направились по склону горы наверх. Там в окружении плотных рядов сосен стояли заводские корпуса, и аромат выдержанного вина перебивал запах хвои.
— Да как, собственно, мы все сюда попали?
— Вы ничего не помните?
— Ну, я вошёл в свою комнату, переоделся, вышел — и вот оно… Что ещё я должен помнить?
— Как мы выпили на дорожку, как сели в микроавтобус, как добирались, как разошлись по локациям?
— Вам не кажется, что мы странно разговариваем?
— В смысле?
— Вы шутите?
— В смысле знаками вопросов?
— А что, разве нет?
— А что в этом странного?
Я махнул рукой. Всё равно вразумительного ответа от этой девушки добиться невозможно. И не потому, что она не хочет отвечать. Просто её ответы вечно обламывают мои первоначальные предположения. Но разве это только её вина? Вроде как нет.
Гребнева неспешно перебирала босыми ножками по бордюру, кутаясь в мою куртку. На тротуаре было слишком много опавших сосновых игл. Каким-то чудом она умудрялась и в грубом камуфляже выглядеть невероятно соблазнительно, хотя тот был ей размера на четыре-пять больше по всем параметрам. Но тем не менее…
— Где мы будем искать Диню?
— Он всегда прячется там, где его по определению не может быть, — эротично покусывая нижнюю губу, определилась Светлана. — Если по залу ходят экскурсии, он увяжется следом, а потом незаметно… Что вон там?
Как я понимаю, это была обширная территория, где в огромных бочках выдерживали вино на свежем воздухе. Использовались старые греческие технологии, по которым дубовые бочки дремлют то на солнце, то в тени от полугода и выше, вино должно состояться и надышаться нотками дуба. Но не полезет же он в…
— Нет, — уверенно поддержала меня наша сотрудница, — Диня — эстет, он никогда не позволит себе лезть губами к несовершенному вину. Нам нужен другой корпус.
Слева высились стены бетонного хранилища, больше похожего на бомбоубежище.