— Мы нашли его, — невольно вырвалось у меня, когда впереди открылся довольно высокий подземный зал.
Освещения, разумеется, не было никакого, в отличие от подземного храма в Красных пещерах под Гурзуфом. Но благодаря неизвестным мастерам древности, до зеркального блеска отполировавших стены, сияния одного фонаря хватало на всё. Перечисляю: на осмотр всего рукотворного зала; на плиты с неизвестными надписями на древних, давно забытых языках; на причудливо декорированные кувшины, полуистлевшие ткани; на медные блюда, наполненные драгоценностями, и самое главное — на детальный осмотр фигуры золотого коня. «Ну, или скорее Конька-Горбунка», — подумав, признал я.
Вопреки передаваемым из уст в уста легендам, золотой конь не был отлит из благородного металла во весь рост. Или нет, я неправильно выразился, эмоции перехлёстывали, простите великодушно! Это был не высокий боевой конь фракийской породы и даже не низкорослая скифская лошадка, нет. Просто миниатюрная копия коняшки высотой с овцу, стоявшая на невысоком песчаном холмике и с ног до головы покрытая грубо кованными пластинками золота, словно рыцарскими латами…
— Вполне себе реалистичный, — разговаривая сам с собой, признал я. — Но на таком малыше нельзя не то что ездить, а даже сидеть. Вдруг раздавишь?
Подойдя поближе и присмотревшись, я увидел небольшую прорезь прямо на холке, вроде как для просовывания монет или жетонов. Не знаю, что именно толкнуло меня под руку, какой бес или демон-искуситель, но я храбро достал из кармана деньги и опустил пару золотых. Зачем? Ага, нашли что спросить!
Раздался мелодичный звон. Я был в эйфории, а потому чисто автоматически сел на маленького конька, словно на лошадку детской карусели. Всё было легко и празднично, хотя ноги пришлось поджать. С мягким металлическим скрежетом золотой конь повернул голову и покосился на меня.
— Круто, — я сразу почувствовал тебя царём Митридатом. — Значит, это ещё и один из первых механических роботов? Как всё-таки мало мы знаем о древних технологиях.
А стоило бы знать больше. Если бы я ещё и доверял фильмам о приключениях Индианы Джонса, то помнил, что в подобных сакральных пещерах всегда полно ловушек и тайн.
Под моим весом копыта коня ушли в неплотно утрамбованный песок. Отполированные стены вдруг откликнулись мелкими трещинами. Сверху посыпалась вековая пыль, каменные плиты на полу задрожали, кувшины опрокинулись, жемчуга и драгоценные самоцветы запрыгали, как дождевые капли. Всё это было явно похоже на механизм самоуничтожения…
Пещера рушилась, я был готов бежать, но тело отказывалось подчиняться, словно парализованное. Совершенно потеряв голову, я пытался позвать на помощь, но кто бы меня услышал? Зато в рюкзаке очень вовремя нашлась серебряная нагайка и…
— Аря-ря-а! — только и успел сказать я, когда, в шоке хлестнув по золотому крупу справа налево, вдруг почувствовал, что конь царя Митридата полностью оживает.
Слезть с него уже не удалось. Проще было бы сразу самоубиться. Я что, дурак, да? Нет!
Но размышлять на эту животрепещущую тему было и некогда, и не перед кем. Резвый золотой конёк скакал как деревенский козёл, уворачиваясь от падающих с потолка камней! Каким чудом мне удавалось на нём держаться — ума не приложу. Я не техасский ковбой, не мексиканский пеон и не венгерский цыган, чтобы вот так запросто объездить любую лошадь. Но уж тут…
— Да остановись ты, скотиняка ржавая! — шёпотом орал я, держась изо всех сил и продолжая яростно размахивать нагайкой. — Мы всё равно в ноздре и по этим узким проходам никуда не выскочим! Давай просто умрём героями?
Конь меня не слушался, у него были свои взгляды на будущее. А потом, кажется, Макс Волошин чихнул…
Если вы поняли, то мы каким-то неопознанным чудом вылетели вместе с каменными соплями на сто метров вперёд, легко сбив по ходу и здоровяка Германа, и красавицу Светлану, и — до кучи — протрезвевшего Денисыча! Мы все четверо, а, включая коня, считай, все пятеро, покатились по волошинской бороде вниз. Полёт был коротким, но, блин, ярким…