Конь царя Митридата замер недвижимым изваянием общим весом с полтонны, то есть явно под пятьсот килограммов, но Земнов держал его на вытянутых руках легко и нежно, словно невесту…
— Куда мы теперь? — спросил я Светлану, всем сердцем надеясь, что она прямо сейчас назовёт адрес отеля, где заранее сняла номер с видом на море и двуспальной кроватью.
— Диня зарезервировал столик на всех четверых в кафе. Говорит, что хозяин-грек очень уж активно зазывал и предлагает обед за полцены. Вы любите мидий в белом вине?
Люблю. Наверное. Потому что не пробовал никогда. И вообще, мне сейчас хотелось не есть, а… какая разница, на что я там разлакомился?! Увы и ах, сплошные обломы-с…
Мы все спустились вниз, Денисыч пожертвовал свою грузинскую футболку с хинкалями, чтобы хоть как-то укрыть коня, а там уж дошли до шоссе, оттуда я вызвал такси. В принципе, за полчаса-час могли бы дотопать и пешком, но, кажется, все устали. Даже я!
Хотя по факту остальные и не перенапрягались особо. Нет, Герман — да! Если вы понимаете, о чём речь, но два других сотрудника нашего музея просто наслаждались видами со скалы в море и на музей Макса Волошина. В больших усилиях пока ни Диня, ни Светлана замечены не были. Хотя, с их точки зрения, как посмотреть…
Мы уселись в небольшом милом кафе прямо на набережной. Греческие колонны, витой виноград, ненавязчивая музыка, шикарная панорама моря с двухмачтовым парусником на горизонте и солёный ветерок, спасающий от жары. Название мне не запомнилось, да и важно ли?
Вопреки всем устоявшимся традициям, я заказал не вино, а местное пиво «Чёрная гора». Наш полиглот проклял меня там же на месте, доставая из своей бездонной сумки две полуторалитровые амфоры красного. И да, Герман с Гребневой поддержали-таки его, а не меня.
Я же, быть может, начал немного уставать от ежедневного виновозлияния, хотелось чего-нибудь попроще. И да, пиво оказалось прекрасным. Холодное, в меру крепкое, приводящее в порядок голову и мягко расслабляющее на фоне всех красот побережья. Короче, самое оно!
— Друг мой, рассказывай, как ты это сделал? — попросил Земнов, и все с ним согласились, чокаясь бокалами. Что ж, сюжет был коротким, ничего особенного: пришёл, увидел, божественным наитием понял, куда бросить монеты, тупо сел и…
— Без божественного наития ничего бы не получилось, — дружно признали все. — Да и золотой конь мог подчиниться только человеку!
— В смысле?
— Такому как ты, зема! Чо неясно-то, ась?! Герман бы его раздавил, я бы свалился по пьяни, а Светка… она… короче… не на конях скачет и подпрыгивает, если ты понял…
Мне даже подумать на эту тему не удалось, потому что пришлось поднимать из-под стола слишком болтливого товарища, мгновенно получившего тяжёлую карму пустой тарелкой по башке. За дело, признаю́ ! Длинный язык — короткая жизнь, как говорил… не помню кто, но смысл правильный. И пиво вкусное!
Когда подали жареную барабулю на большом блюде и греческий салат, я пошёл мыть руки. Туалет был за углом, и мне, кажется, даже удалось заметить два или три чёрных навороченных байка на соседнем перекрёстке. Примерно на этом моменте память обрывается резкой болью в затылке, яркой вспышкой с коротким переходом в абсолютную темноту…
…По жизни мне доводилось терять сознание. Впервые это произошло на флоте, когда меня отметелили трое старослужащих: я им не понравился. Да, собственно, им вообще никто не понравился из нашего призыва, но выбор пал на меня, потому что я на гражданке изучал историю искусств. Двум парням из Ставрополья и одному рыжему подпевале из Элисты это казалось чем-то неприличным, чуть ли не гейским.
Отлежавшись в госпитале, я сдружился с другими парнями из «дедов», получил полезные советы и, вернувшись, уложил всех троих поодиночке обычным носком с песком и гравием. Начальство узнало, но наказывать никого не стали. Морской пехотинец Балтийского флота России должен уметь самостоятельно разбираться с проблемами.
Кстати, за то, что я не настучал на них командованию, ставропольцы стали моими хорошими товарищами, с одним мы переписывались и после службы. Такое бывает. Так вот…