— Арсен, будь добр, заткнись и включи музыку.
— Мне уже пора начать ревновать? — беззлобно рассмеялся он, подмигивая мне в зеркало заднего вида. — Не обижайся, дорогой! Каждый второй таксист в этом городе знает нашу Афродиту из «Херсонеса», но никому ещё не повезло так, как тебе. Просто посидеть с ней рядом — уже счастье, э?
— Кто он? — очень тихо спросил я. — Почему он весь волосатый, нос баклажаном, брови сросшиеся, а зубы — вообще ночной кошмар стоматолога?!
— Это Арсен, — спокойно ответила Гребнева, честно глядя мне в глаза. — Волк-оборотень, один из тех, кто сопровождает Гекату в прогулках по ночным перекрёсткам.
— Угу, вот я так сразу и подумал. А если серьёзно?
— Хорошо, скажу по-другому. Он подрабатывает на шоу у госпожи Аванесян, носит съёмные протезы, развлекает туристов, получает свой процент с каждого доставленного клиента. Люди любят мистику и тайны. Если к великой гадалке и ведьме тебя везёт не обычный таксист, а волк-оборотень, это вызывает куда большее доверие. О деньгах уже никто и не думает, за такое идёт двойная оплата…
— Теперь понятно, — согласился я. — Больше вопросов нет.
А то мне вечно втюхивают какую-нибудь РЕН ТВ-шную версию всего происходящего, что, как правило, имеет обычное объяснение, если только присмотреться ко всему трезвым и непредвзятым взглядом. Я же музейный работник, история искусств не подразумевает мистики, фантазий или суеверий, здесь ценится объективность, беспристрастность и научный взгляд на вещи, с которыми мы обязаны изучать эти же самые суеверия, фантазии и мистику.
Два мотоциклиста висели у нас на хвосте, разумно не приближаясь ближе чем на пятьдесят метров. Видимо, на сегодняшний день их задача заключалась именно в слежке, а не в провокации нападений. Ну а сами мы тем более не собирались ни на кого бросаться просто так, первыми, превентивно и без повода.
— Сколько же их в целом в этой двухколёсной банде? — вслух задумался я. — Двух или трёх вчера положил Герман, до этого доберманы Милы раскидали человек шесть-семь, ещё ранее ты отмутузила четверых. Уже больше десятка, а они никак не поумнеют.
Гребнева не ответила, даже бровью не повела, тема байкеров-мазохистов не волновала её ну ни капельки. Зубастый таксист, не прекращая ненавязчивой восточной болтовни, вёз нас, не спрашивая адреса, словно и без того прекрасно зная, куда нам нужно добраться. Я же совершенно не представлял себе Севастополь, поскольку сам по городу гулял от силы раз-два и то классическим туристическим маршрутом.
Мы же минут за двадцать вырулили к небольшому торговому центру в спальном районе. Два этажа, продукты, одежда, сувениры, мелкий ремонт одежды. Я выходил первым, вежливо подавая руку даме. Она успела о чём-то предупредить своего знакомого, довольно жёстко цапнув его точёными ноготками за волосатое ухо. Арсен, даже не пытаясь сказать хоть слово в свою защиту, лишь закусил нижнюю губу от боли.
— Всё в порядке? — на всякий случай уточнил я.
— Разумеется!
— Но мы не заплатили за такси.
— Так ему и надо, — Светлана лучезарно улыбнулась в ответ, взяла меня под руку и повела через стеклянные двери мимо продуктового маркета на второй этаж.
Именно там, среди разных отделов, она уверенно направилась в самый дальний угол, к неприметному местечку с вывеской «Арахна». Здесь на высоких декоративных решётках действительно висели женские платья, очень красивые, в массе — белые и голубые или пастельных оттенков. Большей частью вязанные из тонких атласных лент, с бантами и газовыми подолами. Ну, и всякие другие, выбор казался впечатляющим, невзирая на маленькое помещение.
Мою спутницу здесь тоже знали.
— Детка, ну наконец-то! Я таки вся скучала, так шо пила капли, — откуда-то из примерочной выползла очень толстая носатая старуха с высоким искусственным шиньоном на голове, одетая в чёрный балахон и разношенные туфли без каблука. В руках у неё были спицы с клубком. — Пришла за новым платьишком или уже вся решилась показать тёте Моте вон того скромного мальчика?