Хотя про рисунок той странной двуполой фигуры, которую я видел во сне, он отозвался неодобрительно или даже тревожно. Надо будет ещё раз спросить, в чём там вообще дело?
Мне ведь тоже интересно, вдруг полуночные демоны, приходящие к нам во время сна, реальны? Я улыбнулся собственной наивности и, забрав свои вещи, отправился спать. Лампу не тушил, она так волшебно освещала сад, что гасить такую красоту просто не представлялось возможным…
Вот только уснуть мне не пришлось.
Фактически стоило мне раздеться, как раздался деликатный стук в дверь. Я укутался в тонкое одеяло и пошёл открывать. На пороге стояла Светлана Гребнева, одетая в… ну или, скорее, раздетая. Потому что две ленточки и прозрачная газовая комбинация вряд ли всерьёз считаются одеждой. Она сделала шаг вперёд, быстро прикладывая мне пальчик к губам:
— Молчите! Сегодня вы закрыли меня собой. Никаких оправданий или отказов! Я всё сделаю сама.
Она закинула руки мне на шею, так сладко и нежно целуя в губы, что у меня закружилась голова, а последние остатки инстинкта самосохранения храбро капитулировали перед не менее базовым инстинктом продолжения рода. Её горячее тело было так близко, между нами рухнули все мосты, словно во всём мире не было силы, способной нас разъединить.
Не прекращая поцелуя, девушка мягко толкнула меня к кровати, уложила, сдёрнула уже бесполезное одеяло, выкидывая его за спину, пробежалась губами по моим плечам и груди, спускаясь к…
— Простите, друзья мои! Я не думал, что вы с Александром так заняты, — смущённо отводя взгляд, прогудел великан Земнов, припёршийся с ноутбуком. — У меня к нему срочное дело, но…
— Я тебя убью! — страстно пообещала наша Афродита, театрально заламывая руки.
— …но да, могу и подождать. Минут десять вам хватит?
— Герман, а можно завтра? — уже на исходе сил простонал я.
— Бро, никогда не откладывай на завтра то, что можно выпить сегодня! — из-за спины нашего большого друга высунулся вечно приходящий не вовремя, слегка поддатый знаток всех языков на свете. — Вижу, что вечеринка уже подходит к кульминации, а мы все тут ни в одном глазу! Светка, ты чего творишь, вы же оба трезвые?! Сейчас поправим! Где тут у вас стаканы?
И да, я чуть было не обрушился на обоих мужчин матом, но дикая головная боль, от правого уха вверх к виску, чудом не заставила меня потерять сознание. Я кое-как сдержал крик, до крови закусив нижнюю губу. Пенталгин уже не помогает.
Гребнева выпрямилась, злая и бесстрашная, подобрала моё одеяло, завернулась в него и, надувшись как белка без орешков, уселась на край моей кровати. Герман занял табурет и стол, раскрывая экран. Денисыч в пару секунд раздобыл посеребрённые чаши, явно позаимствованные в музейных фондах, и начал разливать красное вино. Я же сопьюсь на этой работе…
Романтический момент был утерян напрочь, остаток ночи плавно перешёл в примиряющую и продолжительную пьянку. Пять слов подряд на «п» — как я это выговаривал после второй амфоры чёрного греческого муската? Хоть кому-то оно важно?
Вам? Вряд ли. Ну а мне уж тем более нет…
Однако, во сколько бы мы ни легли, начиная с восьми утра горбатый сторож уже долбил тяжёлой головой все двери. Традиционно директор приглашал к себе на короткое совещание за полчаса до завтрака. Что удивительно: невзирая на поздние вчерашние возлияния, встал я абсолютно бодрым, в здравом уме и трезвой памяти. Хотя вчера та же память была в гавань!
Впрочем, на планёрку пошли не все. Специалистка по росписи греческих ваз послала старика Сосо гулять до Олимпа задом, а знаток всех древних наречий вообще исчез в неизвестном направлении. Нет, не сбежал из музея, но столь успешно притворился ветошью, что найти его и притащить за шиворот было не самым простым делом. Если пьяница не хочет, чтоб его беспокоили, фиг вы его найдёте.