Короче, пошли я и Герман. Но шеф не обиделся. Ему вполне хватало нас двоих.
— Не хочу напрягаться с гекзаметром, хотя, по мнению современных учёных, чтение стихов экспромтом заметно отодвигает старческую деменцию. Разумеется, мне это и без того не грозит. Я звал вас по другому вопросу. Только не помню по какому…
— Касым, — тихо подсказал Земнов.
— Касым, Касым… он был косым? — весело рассмеялся Феоктист Эдуардович, как ему казалось, над ужасно смешным каламбуром. — Нет? Обычно у меня сногсшибательные шутки. Все так говорят.
— «Потому что вы директор», — подумал я про себя, но он погрозил мне пальцем так, словно мои слова прозвучали вслух.
— Вы хотели поговорить о кладе разбойника Касыма, — спасая положение, ещё раз вежливо напомнил мой товарищ.
— Глупости! Кому он интересен? Этот ваш крымско-татарский Робин Гуд, который грабил богатых и всё раздавал бедным. Кто-то ещё верит в эти сказки? — Феоктист Эдуардович нервно поправил очки, посчитал нас с Германом и спросил: — А где остальные? Вообще-то я надеялся увидеть здесь нашу Афродиту. У меня есть пара вопросов, а ответы как раз находятся в её компетенции.
— Она обязательно придёт позже, — в один голос заявили мы с Германом. — Не выспалась. Переутомление. Женские дни.
— После того что она устроила мне тут вчера (между прочим, из-за вас, Грин!), пытаясь надеть раритетную карту полуострова мне же на голову, и наговорила такого, что… Сию минуту доставьте сюда эту истеричку!
— От истерички слышу, — в дверях кабинета стояла Гребнева. Волосы убраны в высокую причёску, голубое платье в пол, золотой поясок, нервно вздрагивающие губы и предгрозовые молнии в глазах. — Вам угодно что-то показать мне? Надеюсь, это не то, чем вы обычно хвастаетесь перед нимфами и наядами?
На секундочку мне захотелось спрятаться под стол. Земнов тоже не испытывал жгучего желания попасть под перекрёстный огонь, но тем не менее прикрыл меня широкой спиной. Однако взрыва не произошло, Феоктист Эдуардович лишь покраснел до состояния помидора «Бычье сердце» и молча развернул свой ноутбук экраном к нам.
— Керчь, старый греческий полис Пантикапей. Ныне это музей под открытым небом. Меньше, чем Херсонес Таврический в Севастополе, но место, достойное исследований и уж точно имеющее огромную историческую ценность, — великан вытянул шею, с первого взгляда опознав ряд фотографий. — Но там всё копано-перекопано, что вы хотите нам показать?
— Так уж и всё? — шеф щёлкнул правой клавишей беспроводной мышки. — А теперь?
— Склеп Деметры, — так же безошибочно угадал Герман, и я невольно сделал шаг вперёд: мне тоже интересно. — Культурное наследие России, занесено в список общемировых ценностей ЮНЕСКО.
— А теперь вы, Грин, посмотрите внимательно. Вас ничто не смущает в этой знаменитой фреске?
— Трудно судить по фото, но, на первый взгляд, нет. Ничего такого. Скорее всего, это оригинал.
— Ещё бы! Уж это проверил не один десяток историков и археологов, — фыркнул Феоктист Эдуардович. — Светлана Сергеевна, могу ли я попросить и вас взглянуть?
На этот раз он полез в ящик стола и выложил перед нами фото с осколками древних ваз.
— Краснофигурная роспись, миф о спуске богини плодородия Деметры в Тартар, где её дочь, красавица Персефона, вынуждена стать женой Аида, — скучным лекторским голосом протянула наша сотрудница и вдруг, присмотревшись, резко сменила тон: — Этого не может быть! В тот исторический период расписывали чёрнофигурные вазы, что было связано с проблемой качественных красок и желанием художника экономить чёрный цвет, оставляя незаписанные фоны просто красной глиной.
— Вы уверены?
— Нет, могло быть всякое, но… тем не менее я бы…
— Отлично, вы отправляетесь в Керчь!
— С какой целью? — едва ли не в один голос спросили мы трое. Директор задумался…