— С кем имею честь, молодой человек?
— Александр Грин, сотрудник музея «Херсонес». Вас должны были предупредить о нашем визите.
— Ко мне приходят без предупреждения. Если кто кого и предупреждает, то это я, — ещё раз покосившись на Диню, он сунул сигару в зубы, вытер ладони платком и только потом протянул мне руку. — Татарский Франц Кроносович. Потомок французских дворян ещё со времён Крымской войны. Занимаюсь связями с общественностью и общими хозяйственными делами при музее Пантикапея, мы дружим с вашим директором.
— Он ему даже где-то родня, — влез знаток всех языков, но заткнулся, едва ли не прикусив собственный под ледяным взглядом Франца Кроносовича.
— Александр э-э…
— Просто Александр, можно без отчества.
— Вы стыдитесь имени отца? Что ж, времена меняются, и молодёжь предпочитает европейский подход, называя лишь имя и фамилию, скоро и её перестанут указывать в резюме.
— Александр Викторович, — невольно стиснул зубы я.
— Защитник мужей, сын победителя? Звучит впечатляюще, ваши уважаемые родители знали толк в именах, предсказывающих судьбу. А вы знакомы с Сосо Церберидзе?
— Конечно, это наш сторож.
— Сторожить он умеет, это да. Я хорошо знал его, но не будем отвлекаться. Итак, повторюсь, Александр Викторович, зачем вы здесь? Чем я могу помочь моему дорогому братцу из Севастополя?
Я повернулся к Гребневой. Она всё это время хранила каменное молчание, хотя по факту именно ей мы были обязаны нашей поездкой в Керчь. Высокий мужчина, вежливо выдыхающий дым в сторону, также стал перед ней лицом к лицу:
— Афродита, мы не виделись тысячелетие или больше?
— Светлана Сергеевна, — без улыбки поправила она. — Больше, со времён коронации Тиберия. Это были последние официальные празднества в мою честь. А ты в те годы активно поддерживал дружбу с моим вторым мужем.
— Если точнее, то твоим любовником.
— Слова насильника и лжеца!
— Насилие имело место быть, возможно, мы все немного заигрались. Но лжеца?! Не переходи грани. Разве и я не был обманут?
— Так, минуточку, — теперь уже пришлось вмешаться мне. — Может, вам двоим как-то обсудить прошлые проблемы за чашечкой капучино на набережной? Потому что так-то у нас тут свои дела.
— Чем могу помочь? — мгновенно обернулся Татарский.
— Всего один вопрос: почему у здешней Деметры волосы тёмные, когда все другие греческие художники изображали её золотоволосой?
— Тут всё просто: она богиня. Одна из высших. Старшая сестра Зевса, принимала участие в мятеже против Кроноса. Впоследствии отвечала за земледелие, а потому была очень важна для людей. Само её имя в переводе с греческого «до» и «метрои» дословно означает «мать земли». Её изображали со снопом колосьев и рогом изобилия, поэтому, разумеется, её волосы должны были быть золотыми.
— Но на этой фреске…
— Молодой человек, а вы не хотели бы расспросить об этом самого художника? — на губах Франца Кроносовича впервые мелькнуло лёгкое подобие улыбки. — Это же куда интереснее, чем слушать традиционные пересказы экскурсовода из чужих книг.
— Новые технологии? — легко догадался я. — Да, с удовольствием!
Заведующий недоумённо покосился на Гребневу, нервно кусающую губы:
— Дорогая, к чему такие театральные страсти? Это всего лишь игра. Даже боги любят игры, что уж говорить об остальных. Александр Викторович, вы курите? Хорошая сигара позволяет мужчине отличать добро от зла, иллюзию от реальности, а правду ото лжи.
Я отрицательно помотал головой. Боль вдруг возобновилась, но не так чтоб слишком сильно, к тому же в нагрудном кармане у меня была упаковка пенталгина. Но надо прикупить в аптеке что-нибудь более сильное и не вызывающее привыкания.