Оба добермана честно сидели напротив, словно охрана и конвой одновременно. На предложение разделить со мной завтрак они и бровью не повели. Вот это воспитание.
Я ещё даже успел позвонить маме, она загрузила меня проблемами соседей и настоятельно требовала прекратить всяческое общение с моим другом-полиглотом. Судя по тому, как я его нарисовал, он слишком много пьёт, не следит за собой и наверняка научит меня чему-нибудь плохому. Ну да, конечно, а как же…
Светлана Гребнева тоже ей категорически не понравилась, но тут, скорее, сыграло свою роль то, что рисунки с неё как раз таки очень понравились папе. И мне ещё весьма повезло, что сестрички не стали выкладывать всё моё творчество. Как видите, там было за что зацепиться и к чему придраться, а мама в этом деле специалист со стажем!
Но самое странное, что я почему-то больше не чувствовал головной боли, терзавшей меня в последние дни. Сейчас в определённой творческой среде стало модным говорить не «последний/последние» (это формирует неправильный запрос к Вселенной), а более нейтрально — «крайний». Хотя, как по мне, то «крайние дни» звучит полной дичью.
Так вот, отсутствие боли было настолько неожиданным и приятным, что я не сразу заметил вдвое сложенный лист белой бумаги под тарелкой. Там был небольшой текст, отпечатанный на фирменном бланке «Херсонеса». Буквально четыре-пять строк.
Буквы поплыли у меня перед глазами, потому что там сообщалось, что начиная с сегодняшнего дня никто более не нуждается в моих услугах. Моя удвоенная зарплата и обещанные премии будут зачислены на карту МИР в течение суток. Подпись директора Аполлонова Ф. Э.
Я уволен.
— Цирцея-а!
— Можно не так громко, я пытаюсь уснуть.
— Геката-а!
— Да что ж такое-то…
— Какое из двух имён тебе дороже? Одна дарит ему Червя, которого тот запускает в голову самого настырного сотрудника некоего ЧВК. Типа чтоб он сдох в муках. Но другая преспокойно спасает ему жизнь, а ещё и подставляет всех нас!
— Черви от Цирцеи никогда раньше не подводили.
— А, ну естественно, ты же не рассматривал возможность того, что всё в мире бывает впервые?
— Геката, кстати, больше твоя подруга, чем моя.
— Так, значит, она всё-таки твоя подруга?! Хорошо-о…
— Не цепляйся к словам. Чего ты вообще от меня хочешь?
— Чтобы ты перестал пользоваться услугами этих баб!
— Милая, ну вот при всём моём уважении к тебе их не стоит так называть.
— Почему же?
— Потому что Геката не прощает определённых вещей.
— Значит, всё-таки она? К ней ты бегаешь ночью, когда я сплю!
— Как меня это всё достало…
— А меня?!
— Кстати, на электронной почте письмо от твоих байкеров. Они утверждают, что ты с ними не расплатилась.
— Так расплатись за меня! Кто из нас двоих мужчина?
— Могу закрыть твой счёт, как хочу?
— Да пожалуйста!
— Легко!
— Только попробуй…
…Вышедший из коридора Сосо передал мне мой чемодан. Судя по весу, всё уложено, а зная дотошность горбатого сторожа, вряд ли он что-то забыл.
— Могу я хотя бы попрощаться с коллективом?
Старик отрицательно помотал головой. Доберманы скорбно прижали уши и вдруг, повинуясь резкому душевному порыву, шагнули ко мне. Типа на, прощайся с нами, мы не боимся! Я автоматически погладил их по загривкам, и сторож сопроводил меня к выходу.