Примерно так же якобы поступили дагестанцы, купив себе винодела из Италии, и подняли свою продукцию на несопоставимый с прежним уровень! Что ж, ребята имеют полное право. Тихие вина с золотым оленем или шумные, с перекрещёнными шашками, вполне достойны внимания. И это ещё при вполне бюджетных ценах.
Как по мне, так ничего плохого в покупке услуг иностранных профессионалов нет, но, думается, самым главным сомелье является всё-таки наш знаток всех древних языков на свете! И вот он вдруг встал перед нами, отчаянно размахивая руками:
— Тормози, тормози! Бро, ты ведь в Ялту? Подкинете меня по дороге? Там есть приятный винный магазинчик на набережной, так вот мне туда. Т-скть, приглашён как консультант!
Естественно, мы усадили его на заднее пассажирское, и уже там, удобно развалившись, он откупорил первую амфору:
— Арсенчик, тебе не предлагаю, ты за рулём. Саня, держи бокал, если полиция не видит, то у нас можно. А они такое не видят, потому что видели и не такое, уж поверь…
Ума не приложу, как у них на полуострове это прокатывает, но да! Если водитель трезв, а пассажир пьян, то все вопросы к пассажиру. В том случае, конечно, если его поведение мешает ведению транспортного средства. А если тот, кто за рулём, в принципе, не против, то вроде и арестовывать или штрафовать обоих особенно не за что, верно?
В общем, я махнул рукой и принял из его рук белый пластиковый стаканчик с густо-красной Агорой. Вино было восхитительным, как я понимаю, полусухое саперави? Хотя знаток у нас Диня, я-то могу запросто ошибаться. Но после первых же двух глотков мне стало это совершенно фиолетово. Ну ошибся, и что, подумаешь…
— А где остальные?
— Светка всё ещё прихорашивается, Герман ушёл к шефу за уточнениями, но застрял. Так что, зема, едем вдвоём, ты шебуршишь по своей искусствоведческой специальности, а я тупо спаиваю хозяина дома!
— Я так понял, что он известный коллекционер?
— Не то слово, бро! Дядька буквально превращает в золото всё, чего касается руками. И при этом чист перед законом! Просекаешь такую фишку? Там такие криминальные таланты, что ни старичок Сорос, ни сам Абрамович рядом не стояли…
В принципе, Мила Эдуардовна на что-то подобное и намекала, хотя не в столь категоричной форме. В мою задачу входит осмотр предметов живописи, графики, скульптур или ещё чего там есть. Как я понимаю, коллекция не самая маленькая.
И, видимо, в случае, подобном конфузу у госпожи Аванесян, когда мне без труда удалось доказать, что полотно с лосями не может быть работой Шишкина, здесь от меня ждут столь же подробного разбора. Это не слишком сложно, тем более для первичного осмотра.
Хотя обычно коллекционеры не склонны приглашать независимых экспертов: вдруг они увидят то, что не понравится владельцам? Например, картину, украденную из Лувра и находящуюся в международном розыске. Будет нехилый скандал-с…
— Саня, н-не п-парься, я же с тобой! И эт… если чо… не н-надо сразу лепить им правду-матку в… в рожу! В морду! Упс, типа в лицо-о! Мы все та-кие в-жлив-е искус-с-ствоведы… К-как я эта в-выговрил, бро?!
Я отсалютовал ему пустым стаканчиком. Куда бы ни вела нас дорога, но общий смысл оставался понятным: не тупи, не руби сплеча, не лезь ни на рожон, ни в бутылку! Это не всегда просто, понимаю, но стремиться к этому надо. Прям вот да!
Люди несовершенны, как и я в первую очередь, поэтому умение находить компромисс всегда было важной составляющей в образовании любого искусствоведа. Хотя наш курс в Екатеринбурге смеху ради называли «искусствоведьмы» и «искусствоведьмаки». Почти по пану Анджею Сапковскому, но с уклоном в образовательную часть.
И да, мы, студенты, старались соответствовать своим прозвищам…
— Ты живой?
— Нет.
— Раз отвечаешь, значит, живой.