— Ты мог его убить! Почему нет?
— Потому что я не так уж кровожаден по природе, — попытался улыбнуться я, но Земнов был непреклонен:
— Он оскорбил нашу Афродиту! Светлана потом рыдала три дня и не могла приступить к работе. Я пытался быть вежливым, но…
— Так и убил бы сам.
— Мне больше нельзя убивать людей, — с неповторимой скорбью в голосе объявил лучший специалист по мраморной и бронзовой скульптуре. — Но ты хотя бы дал ему пощёчину?
Я встал и на ухо рассказал ему всё, что я делал с тем стрёмным типом. Герман покраснел до ушей, но благодарно сжал мою ладонь.
— Александр, а мне вы ничего не хотите рассказать?
В сад вышла Светлана Гребнева, красивая как никогда, в тонком красном платье, ниже колен и без декольте, но настолько прозрачном, что у меня на минуточку перехватило дыхание.
— Бро, даже не вздумай, — сонно пробормотал Денисыч. — Скажешь ей правду, чё ты учинил с её обидчиком, и она в знак благодарности изнасилует тебя прямо на столе.
Кто бы знал, каких сил мне стоило отказаться от подобной перспективы…
— Да ерунда, — кое-как простонал я. — Грубая мужская болтовня, ничего интересного!
Светлана всё поняла правильно и послала мне воздушный поцелуй. Столь откровенный, что Герман и Диня предпочли отвернуться…
— Я не поняла.
— Можно подумать, я понял.
— Типа мы оба в непонятках, милый?
— Ну, образно выражаясь, типа да.
— Шмалько на раз уложил двух куда более опытных искусствоведов. Почему он проиграл какому-то там Грину?
— А он и не проиграл.
— Я не про карты!
— Понимаю. Это роковая случайность. Никто не мог знать, что, падая, этот мерзавец умудрится плечом толкнуть козлы так, чтобы они сбили с ног победителя. Раньше ничего подобного не случалось. Они все просто умирали, избавляя нас от проблем.
— Кто-то свыше бережёт этого парня, да?
— Возможно.
— Ему слишком везёт?
— Я бы не сказал. Роковая случайность по отношению к одному не есть непременное везение для другого. Это скорее…
— Божественное дурачество?
— С языка сняла, дорогая.
— Думаешь, за него заступаются уже ВСЕ боги?
— Тебе лучше не знать.
— Почему?
— Ох, давай сменим тему…
— Нет, не давай. Итак?
— Он — Александр Грин! Да, не тот самый. Но вдруг всему полуострову это всё равно? Такой вариант событий ты не предполагала?
— Милый, ты это всерьёз?
— А я прямо вот шутник-квн-стендапер, да⁈
— Если всерьёз, то тебе пора лечиться.
— Допустим. Я не против. Но если ты предполагаешь, что один из нас сошёл с ума, то так ли нормален другой?
— Другая.
— И?
— Думаю, нам обоим надо успокоиться.
— И выпить.
— Теперь ты с языка снял. Наливай…
…Помнится, мы засиделись тогда до глубокой ночи. Серебряный серп полумесяца выкатился в ультрамариновое небо и отражался в бледных звёздах. Разумеется, Феоктист Эдуардович не спешил к нам присо-единяться, хотя надо признать, что и мы его не так уж ждали. Он никогда не приходит после заката, это стандартное правило, тут уж у каждого свои привычки, свой режим сна.
Все ушли спать за полночь, горбатый Сосо быстро убирал со стола, а я вновь вспомнил, что опять забыл купить ему копчёные колбаски. Старается же пожилой человек, почему не быть хоть немножечко благодарным? Хотя тот же Диня опять убеждал меня в том, что баловать сторожа не надо, есть моменты, когда разумная строгость важнее любой вежливости и толерантности.
А ночью меня разбудил холодный кожаный нос, тыкающийся мне в шею под пледом. Если быть точным, то носов было два. Второй подключился к пяткам через минуту.
— Чего надо, собаки сутулые?
В ответ раздался такой плохо сдерживаемый рык, что мне резко пришлось опомниться:
— А, это вы, пуськи, няшки и ангелочки? Так бы сразу и сказали. Куда идти?
Оба добермана сначала качнули мордами на стул с одеждой. Уже хорошо, переться куда-либо в трусах посреди ночи — не самое весёлое приключение. Рядом на полу безмятежно спал наш главный специалист по всем забытым наречиям. Настолько крепко, что даже бровью не повёл, пока я собирался на выход. Готов поспорить, что, когда вернусь, этот ушлый тип уже переселится на мою кровать.
Накинув футболку и натянув джинсы, я босиком вышел в сад. Один бесхвостый конвоир сопровождал меня на метр впереди, второй так же бдительно принюхивался к каждому шагу сзади. Задавать им вопросы бессмысленно: во-первых, они не разговаривают; во-вторых, если и да, то скрывают; в-третьих, они по-любому могут болтать лишь со своей хозяйкой, но уж никак не со мной. С доберманами вообще всё и просто, и сложно.