Когда я подошёл к тихо журчащему фонтану, Мила Эдуардовна как раз пускала последнюю стрелу. Красное бумажное сердце, размером не больше коробка спичек, было пробито насквозь с двадцати метров. Но, невзирая на то что мишень находилась среди листьев оливы, кора дерева удивительным образом не пострадала. Я это видел, потому что стоял в трёх шагах.
— Не волнуйтесь, стрела не коснётся вас, — не оборачиваясь, бросила сестра шефа.
— Само собой.
— Пока я её не направлю.
— Я так и понял.
— Мой брат горд вашей победой, — Мила положила лук прямо на траву и посмотрела мне в глаза, — но я считаю, что вы были просто обязаны его убить.
— Ему и так досталось.
— Не покалечить, а именно убить!
Девушка повернулась ко мне спиной и, не стесняясь ни секунды, сняла короткое спортивное платье через голову. Нижнего белья на ней не было. Я попытался отвернуться, но грозные взгляды двух собаченек заставили меня вновь обернуться в сторону Милы. Она не торопясь, а, скорее, нарочито замедленно опускалась в холодную воду фонтана. И моё смущение явно доставляло ей удовольствие…
— Вы не присоединитесь?
— Не уверен, что это удобно…
— Боитесь Гребневой? Расслабьтесь, она не узнает.
Нет, я не боялся. Просто не был уверен, что поступаю правильно. Тем не менее противиться её предложению было абсолютно невозможно, и я полез в фонтан как был, одетым, в футболке и джинсах. Мила Эдуардовна ни разу не удивилась, а просто поудобнее разлеглась на своей стороне, так что мне были видны лишь её голова, голые плечи и выступающие из воды колени. Ничего такого уж категорически неприличного, согласитесь.
— Не буду врать, что вы так уж мне симпатичны.
Я не знал, как на это ответить. И не то чтобы вообще не имел опыта общения с женщинами, за столько-то лет. Нет, конечно, я не бука и вполне себе общителен. Но, например, с той же Светланой всё было понятно и просто: есть я, есть она, есть искра между нами, здоровая химия и плавная перспектива возможного роста отношений. Да, там тоже всё сложно, но по крайней мере хотя бы объяснимо.
А Мила в этом плане являла такие эмоциональные качели, что дух захватывало: натравить собак, поцеловать в щёку, объявить о неприязни, пригласить купаться вместе, спать в моей постели, встречать холодно-равнодушным взглядом, заступаться за меня, когда я этого не вижу, а в лицо говорить, что я ей несимпатичен, и так далее. Как с этим жить?
— Умение вовремя промолчать — бесценное качество любого человека, — так же серьёзно продолжила она. — Вы ведь вряд ли кому-то расскажете о сегодняшней ночи.
Мне жутко хотелось спросить почему. Но в этот момент свет полумесяца померк, хотя туч на небе не было. Резко похолодало в воздухе, так что даже ледяная вода показалась мне тёплой. Сестра директора щёлкнула пальцами, и в ту же секунду оба добермана, прижав уши, влезли к нам в фонтан, так что наружу торчали только острые морды и вздрагивающие обрубки хвостов. Похоже, что-то происходит?
— Мой брат всегда защитит вас днём, но после заката он бессилен. Я могу его подменить, но не во всём. Поэтому не раскрывайте рта и не дёргайтесь, что бы ни произошло.
Вот тут мне, пожалуй, стоило проявить настойчивость и таки поинтересоваться хотя бы погодными аномалиями, но я элементарно не успел. Над землёй вдруг заклубился серебристо-серый туман, поднимаясь хлопьями и формируясь в стройных собак незнакомой мне породы.
— Лигурийские псы, — напомнила Мила, и я ошеломлённо хлопнул себя ладонью по лбу.
Конечно же, лигурийцы! Исчезнувшая порода собак Древнего Египта, слуг бога Анубиса и сил Тьмы, их изображения были широко представлены на различных фресках и росписях по папирусу. Как можно было такое забыть? Собаки окружили нас, приглушённо рыча и нервно втягивая ноздрями воздух. Их глаза сияли изумрудной зеленью Нила…
— Они пришли за вами, но не в силах пересечь живое движение текущей воды. Поэтому мы в фонтане. Однако, если вы хоть на минуту покинете нас, им хватит этого времени, чтобы перенести вас в Вечность.
Понятно. Сидим, молчим, не брызгаемся. Благо ждать пришлось недолго. Серые псы дружно задрали морды к ночному небу, из их глоток вырвался странный тоскливый стон, они начали таять и вскоре исчезли вовсе. Полумесяц очистился, небо засияло звёздами, воздух вновь стал тёплым, вернув себе все дурманные ароматы юга.