Я хотел было всё-таки к ней подойти хотя бы извиниться. Уж не знаю за что, но если женщина обижена на вас без всякого повода, то извинение всё равно желательно, это проверенный факт. Меня оно не напрягает, я бы, разумеется, пошёл, но тут Диня решительно уволок меня за рукав, не оставив ни малейшего шанса выкрутиться.
Кажется, я уже говорил, что в определённых случаях, невзирая на щуплое телосложение, он очень силён. Это называется «продольная мышца», как у Брюса Ли. Вроде тоже дрыщ, но на тренировках одним ударом рвал тяжёлые боксёрские груши. Можете сами посмотреть на видео, информация открытая, никто ничего не прячет.
А за воротами музейного комплекса нас ждало знакомое жёлтое «рено».
— Э-э, дорогой! Сколько лет, сколько зим! Родного брата буду не так рад видеть, как тебя! — горбоносый водила Арсен в знак приветствия приподнял козырёк огромной кепки. — Куда едем — знаю, Мила Эдуардовна сказала. Зачем пьяницу с собой берём, э-э?
Не говоря ни слова, Денисыч выгрузил на переднее сиденье три прохладные амфоры.
— А он умеет убеждать, да? Поехали-и!
— Ты набрался-а…
— И ты!
— П-щмему?
— Крым, море, солнце, тр-диции…
— Д-да, а зачем мы сделали эт-та одновременно?
— П-тому шта из-за Грина.
— КтоттакойГрин?
— Н-н понял?
— Говорю чл-н-р-з-д-льна: кто такой Грин?
— Тот гад, шта поступил в ЧВК. И п-ртит нам кровь, ик…
— Ясна. Но она… оно… ни-и объясняи-ит, чё мы напились-то как эти?
— В-видимо, нервы.
— Ой, ой, ой…
— А! Всп-м-нил, эта-ат Грин избил б-вшего искусствоведа!
— Какова?
— Какого!
— Н-нада меня поправлять…
— П-щему?
— Д-действительно…
— Так фот… Грин п-оиграл ему ф карты. П-честному.
— Сама игра н-нечестная, ик!
— Я знаю. Но потом он отлупасил его… мама-а… и?
— Чё и?
— Он ему… засунул зд-рвенную палку от валика в…
— В смылсе? То исть в смысле⁈
— Прям туда!
— К-какое зв-верстфо…
— И я о том же!
— Ну и?
— Э?..
— Ты не… ни… хочешь это попробовать?
— Интригуешь меня-а…
— А чё нет-то, инт-ресна ж?
— Новые ощ-чущ-чения…
— Где у н-с швабра⁈
…Машина тряско-валко миновала извилистые лабиринты частного сектора, которого в Севастополе просто немерено, и, прокатившись по историческому центру, вывезла нас за город, на трассу. Арсен всю дорогу пытался развлекать нас в своей манере, вызывая на разговор и травя столетние бородатые кавказские анекдоты:
— Два аксакала впервые играют в шахматы. Как видели в кино. Один решительно делает ход королевой через всё поле и сразу говорит: «Мат!» Другой думает, берёт короля и говорит: «Отец!» Очень смешно, да-а…
Я пытался из вежливости хотя бы улыбаться, но Денисыч хранил каменное выражение лица вплоть до нашей остановки напротив чёрных матовых ворот. Арсен вышел первым, любезно открыл нам дверцы и приподнял кепку, вытирая лоб грязным рукавом серой рубашки:
— Приехали, дорогой! Нет, денег не надо, всё оплачено.
Ворота беззвучно распахнулись, словно нас тут ждали. Хотя при современном оснащении любого загородного особняка системами видеонаблюдения удивляться было нечему. Разве что на минуточку я отметил, как наш водитель вытащил ключи, оставил такси и с опущенной головой пошёл в чёрный особняк на шаг впереди нас. Возможно, его тоже там ждали?
— Саня, бро, ты, главное, не суетись и ничему не удивляйся. Там без ста грамм и сам чёрт ногу сломит, — бормотал специалист по древним наречиям, пытаясь на ходу зубами вытащить пробку из бутылки. — Я буду рядом, двоих сразу она не съест, подавится!
На чёрном доме, как и на окружающем его кирпичном заборе, не было никаких табличек: ни номера, ни названия улицы, ни модной здесь витиеватой надписи с благородной фамилией владельца или владелицы. Так-то я помнил, что она Аванесян, но если человек зарабатывает предсказаниями и театрализованными шоу, то хоть какую-то информацию о себе надо давать?
Во дворе нас никто не встречал, ни о чём не спрашивал, лигурийскими собаками не запугивал, но чёрные двери в дом были также предупредительно распахнуты.