— Светка-а, круто! Мы с Германом тут такое про нашего Саню и подумать не могли. Бро, теперь моя очередь. Хотя чё я тебе могу д-добавить? Пр-актич-ски ничё! Но-о-о есть один момент-с…
Ну, все, наверное, догадались, чего он про меня наплёл, да? Короче, я лучший на свете собутыльник, никогда не украду чужую выпивку и не перелью ни одной лишней капли в свой бокал; не брошу пьяного товарища; не уйду с вечеринки трезвым; понимаю разницу между «выпивать» и «синячить»; честно жду момент, когда мы оба рухнем мордой в салат, чтоб уснуть одновременно; не привередлив за чужой счёт, но готов платить первым; уступаю товарищу свою кровать, своё одеяло и никогда не отказываюсь от братских объятий, даже если все вокруг — в слюни!
— Ну и наш драгоценный Феоктист Эдуардович добавил от себя и сестрицы…
Это можно было назвать «контрольным в голову». Я узнал о себе ещё совсем немного нового, а именно: невзирая на то что я недалёкого ума бабник, авантюрист, атеист и пьяница, тем не менее прекрасно вписался в наш спаянный музейный коллектив. За что регулярно получаю премии и всяческие поощрения от руководства.
Куда я их трачу — вопрос открытый. Но явно же не отправляю домой для поддержки родителей. Видимо, финансирую все свои вышеозвученные пороки. Мила мило добавила, что хоть я и не красавчик, но нравлюсь двум её доберманам. Боюсь даже представить, в каком виде или в каком смысле…
— Смотрите, он улыбнулся, — Герман умилённо выдохнул, потрепав меня по плечу. — Ему нравится! Дорогой друг, прости нас, мы так переживали за свой сюрприз…
Нет, это вы простите, ребята, у меня просто спазм от избытка чувств, вот морду и перекосило. Я нашёл свой бокал на столе, выпил одним глотком и молча протянул пустую посуду Дине. Тот не колебался ни секунды, а после второй порции полусухого пино-нуар от бахчисарайского винного дома «Фотисаль» настроение стало плавно переключаться в режим «ой, ну и чё такого-то…».
Что там дописали от себя директор и его сестра с доберманами (охотно поверю, они тоже приложили лапу!), было уже и не столь важно. Я даже поднялся с ответным тостом, честно признав, что ТАКИХ друзей у меня никогда раньше не было, но потом имел глупость испортить общее мероприятие, спросив:
— Так что насчёт нашего нового задания? Вроде директор говорил, что мы должны нанести упреждающий удар. А кому именно?
Над столом повисла неожиданная тишина.
Светлана вдруг запрокинула прекрасную голову, настырно любуясь проплывающими облаками, могучий Земнов нервно скатал вилку в металлический шарик, а Денисыч, нюхнув пробку из только что откупоренной амфоры, свёл глаза к переносице и винтом ушёл под стол.
Мне пришлось повторить, иногда я бываю упрямым.
— Саня, бро, ты уверен?
— Да.
— Тады залезай сюды, поговорим.
— Прямо под столом?
К моему удивлению, все трое дружно кивнули. Ну и ладно…
— Дорогая, ты доложила кому следует?
— О чём ты, дорогой?
— О том, что ЧВК «Херсонес» становится слишком дерзким. О том, что их новый искусствовед, похоже, очень хорош. О том, что все твои планы не…
— Наши.
— Да, разумеется, НАШИ планы ни разу не привели к нужному нам результату.
— И ты хочешь, чтобы я сама Ей это сказала?
— Ну, типа, наверное, да…
— Я не самоубийца. Но быть может, я чего-то не знаю о тебе, может, это ты у нас вечный? Иначе зачем было совать эту дурацкую пряжку с гидрой в почтовый ящик «Херсонеса»? Им ведь не придётся больше биться с байкерами.
— Да просто так, чтоб не расслаблялись. Пусть ищут врага там, где его уже нет.
— Нам придётся всё рассказать. И лучше, если Прародительница Теней услышит именно нашу версию трактовки событий, чем Ей напоёт в уши кто-то другой.
— Для этого нам пришлось бы вновь повторять подвиги капитана первого ранга Виталия Гоха. А ты помнишь, что для нас каждый спуск в пещеры под Севастополем опасней прогулки по царству Аида. К нам милостивы только потому, что мы служим верно и мы далеко.
— Ты про характер Её Величества или про смены настроения?
— Я про то, что на данный момент мы Её единственные слуги. Судьбу прочих ты знаешь не хуже меня.