— А эти парни знают своё дело, — пробормотал патрульный, пытаясь заглушить дрожь в голосе.
Спустя еще пять минут, колонна Вектора, прямо по трупам, таки вышла на проезжую часть в полном составе, оставляя за собой больше сотни тел зараженных сограждан. Большая часть бойцов сидела на броне и отстреливала всех кто подавал признаки жизни по мере их продвижения. Возможно, пару раз они зацепили и мирных, которые пытались спастись от тварей что хозяйничали в их домах, но, как говорится: «на войне, как на войне» — нужно жать на курок, а там уж Пантеон разберётся кому на веке кануть в небытие, а кому даровать перерождение…
В это же время, с запада доносились резкие, частые хлопки. Звук был отличным от того, что сопровождал побоище на юге — одиночные выстрелы, но их ритм был таким частым, что создавал ощущение сплошной канонады — здесь работала ЧВК Альфа.
Прожектор на миг выхватил бойцов, ведущих огонь по ожившим прямо в движении. Мейсон, как всегда, вел своих людей вперед с полуторным серебряным мечом в одной руке, и тяжелым помповым пистолетом в другой. Патрульные увидели, как дюжина бойцов в черной экипировке, после взмаха своего командира, ворвалась в небольшой сквер, мгновенно срезав огнем бегущих оживших. Один из мутантов, огромный и с перекрученными конечностями, бросился прямо на них, но был остановлен залпом крупнокалиберных серебряных пуль что щедро пролил монструозный шагоход возвышающийся даже над деревьями. Его тело буквально разорвалось, разлетевшись кровавыми ошметками.
— Минус один, сектор чист, — сухо отчитался пилот шагохода, продолжая движение.
Где-то позади остались догорающие остовы пары многоэтажных зданий, которые Альфа, судя по всему, не пожалели, чтобы упокоить тварей, прятавшихся внутри.
С востока звук боя был глухим и тяжелым — туда переместились армейские войска со своими устаревшими мушкетами. К штаб-квартире ЧВК Рассвет почти вплотную примыкала казарма армии, и теперь бойцы двух организаций слились в единую силу. Барон Ульрих — владелец Рассвета, был тем еще проходимцем, но дело свое знал. Когда всем стало ясно, что ныне покойный король не собирается мобилизовать новых солдат взамен погибших, Ульрих подсуетился и выкупил часть земли и построек ранее принадлежавших Армейскому штабу…
Полицейские видели, как армейский броневик с ревом прошел по главной улице, сметая мутантов и оживших пулеметным огнем. Его, для большей эффективности, сопровождала группа солдат Рассвета в тяжелой паровой броне, передвигавшихся почти с той де скоростью. Армейские инженеры, под прикрытием серых плащей снайперов барона, успели развернуть стационарные пулеметные заграждения на перекрестках, превращая улицы в непроходимые тиски для тварей. Заняв почти круговую оборону, две армии взяли на себя огромный район, куда на шум и вспышки, со всех сторон начали стекаться все новые и новые ожившие. Грохотали пулеметы, исходили паром мушкеты и ружья, слышались крики приказов и азартные выкрики бойцов подбадривающих друг друга как это было возможно. Боевая машина Альбиона надёжно закрепилась и теперь, она будет стоять насмерть…
Не смотря на такое грандиозное зрелище, взгляд патрульных снова приковал центр города. Прожектор выхватил одинокую фигуру, окутанную золотым сиянием, которая двигалась ко дворцу. В руках человека по прежнему сжимал залитый черной кровью Пентакль, испещренный глубокими бороздами и слегка изогнутый от ударов.
Это был все тот же Винсент Филч.
Патрульные замерли, глядя на него. Его движения были уверенными, почти машинальными. Каждый удар пентакля находил цель: ожившие рвались от его взмахов, мутанты падали с пробитыми черепами под весом тяжелого Пентакля. Твари хрипели и выли — свет Святой Силы причинял им боль, но природа Трупного Бешенства стирала инстинкт самосохранения, оставляя лишь жажду крови — они неслись вперед словно мотыльки на пожар, но тут же падали к его ногам, опаленные Светом и рассеченные символом Веры.
— Этот тип — настоящий маньяк! Он что, совсем ничего не боится? — с ужасом пробормотал Ричардс.
Харпер молча следил за происходящим. Он знал о Винсенте больше, чем рассказывали на улице. Глава Вектора — это был самый мальчишка, что семнадцать лет назад своими собственными руками убил нулевого пациента Пентаклем из родительской спальни — того, кто был его собственным отцом…