— Дворец должен услышать нас!
— Моего деда загрызли Ожившие в Штрайне! Король в ответе за нашу кровь!
Мужчины несли грубо сколоченные плакаты с надписями:
— Защищайте людей, а не свое проклятое золото!
— Альбиону нужны солдаты, а не придворные!
— Мы не дойное стадо для вашего пира!
Людей на площади перед дворцом становилось всё больше. Густой пар из труб колонны автомобилей смешивался с человеческими криками. Толпа бурлила, словно огромный живой организм, который не мог больше сдерживать свой гнев.
Мужчина, вскарабкавшись на фонарный столб, выкрикнул:
— Винсент спас нас, а король его наказал! Ну и кто из них предатель⁈
Толпа взревела в ответ, соглашающаяся с каждым его словом.
Старые часы на ратуше пробили лишь десять утра, но город уже выглядел так, будто переживает ночь восстания. Пары разогретых котлов на заводах в некоторых местах были выпущены в воздух намеренно — рабочие создавали символ протеста, окутывая улицы паром.
У дворцовой площади, люди видевшие своими глазами ужасы эпидемии, первыми из толпы начали бросать камни за ограду дворца. Один из них ударил в кованую железную решетку массивным гаечным ключом. В ответ несколько гвардейцев, стоящих за воротами, подняли щиты, что только раззадорило толпу.
— Они прячутся за решетками как звери! Твари! Знали, что мы придём! — крикнул молодой рабочий, размахивая ломом.
Крики становились всё громче. Те, кто ещё вчера боялся сказать хоть что-то против короля, теперь, подобно той же эпидемии, заражались смелостью толпы.
Те, кто не пошёл на площадь, смотрели на творящийся снаружи ужас из окон своих домов. Один старик, вытирая стекло полотенцем, шептал под нос:
— Роберт сам виноват. Люди так долго терпели, а терпеть, им больше нечего терять.
На кухнях, за утренним чаем и яичницей, матери смотрели на своих детей. Никакой школы сегодня не будет — небольшая цена за возможно более счастливое и безопасное будущее всего королевства. Дрожа от смешанных эмоций — страха и надежды, они думали о мужьях ушедших утром на заводы, а теперь, стоящих с плакатами в самой гуще человеческой ярости.
Толпа перед дворцом продолжала расти. Город дрожал, и уже никто не мог с уверенностью сказать, во что все это может вылиться.
Сырость все же начавшегося дождя смешалась с запахом людских тел, залежавшегося мусора и отработанного пара. В отдалённых районах города, где шум толпы звучал лишь как далёкий рёв, начались грабежи. Разбитые витрины магазинов гремели словно колокола, возвещающие о начале бедствия. В переулках слышались топот ног и приглушённые крики. Грабители, прикрывая лица платками и капюшонами, выносили из лавок всё, что попадалось под руку: хлеб, драгоценности, часы, деньги, меха.
В воздухе, вслед за дымом, начал растекаться запах гари — в одном из складов загорелся случайно упавший на деревянный пол газовый фонарь. Огонь жадно пожирал ящики и коробки, но благодаря дождю пока не распространялся на соседние строения. Люди, жившие рядом, выбегали с детьми на руках, скорее всего оставляя дома на растерзание пламени.
— Да и плевать, всё равно здесь больше нечего ловить, — прошипел мужчина с испачканным сажей лицом, держа в руках мешок с награбленным.
А на дворцовой площади уже было не протолкнуться. Люди кричали, вскидывали вверх кулаки, стучали по металлическим заборам, за которыми в немом ошеломлении стояла королевская стража. Щиты гвардейцев блестели от влаги, но их лица заметно побледнели.
— Мы требуем ответа от короля! Где он⁈ Почему молчит⁈ — вопил один из горожан, стоя на тележке с сувенирами.
— Верните права Винсенту Филчу! Он — наш герой, настоящие предатели здесь только вы! — крик женщины с порванным платком вызвал гул одобрения.
Стражники, стоявшие за решётками, переглядывались. Им не поступило приказа о разгоне митингующих, как и других инструкций на этот счет, а гнев толпы продолжал нарастать. Камни, стеклянные бутылки, какой-то мусор — в стражу за высоким металлическим забором летело все, а те продолжали молча смотреть в переполненные яростью глаза обычных жителей Альбиона.
— Что будем делать, сэр? Они скоро проломят забор! — прошептал молодой гвардеец, прижимая щит к груди.
— Ждём ответа из дворца. Мы не можем стрелять без приказа! — глухо ответил капитан, хотя в его голосе дрожала неуверенность. Как ему поступить, когда приказ все же придёт?
Под его командованием пять десятков стрелков, которые промахнуться стреляя почти в упор, просто не смогут. Даже если после этого толпа начнет разбегаться и повторного залпа не потребуется, готов ли он взять на свою совесть пятьдесят жизней безоружных работяг и стариков? Обязательно начнется паника, и этот счетчик начнет увеличиваться за счет затоптанных насмерть.