По-видимому, решил я, мое будущее Лулу беспокоит. Садясь в свой маленький коричневый «ягуар», она все еще хмурилась. «Ягуар» скрылся вдали. Однако на следующий день, выдавшийся сухим, как кактус, Лулу позвонила и сказала, что Шерри ко мне на просмотр придет.
– Мы с Диггом тоже хотим прийти, если ты не возражаешь, – сказала Лулу. – Диггу нужно побольше выходить в свет.
– Приводи его, я буду ему рад, – сказал я.
ГЛАВА 8
Разумеется, Бо очень хотелось бы присутствовать на моем просмотре. Студия принадлежала ему, и, естественно, ему хотелось быть наготове в любой ситуации, связанной с Шерри Соляре. Шерри однажды вдруг взяла и отказалась сниматься в каком-то фильме, который ставил Бо. Тогда он немедленно подал на нее в суд и получил три миллиона долларов за понесенный ущерб. Это решение суда до сих пор где-то бродит с апелляционным протестом ответчицы, но очень похоже, что оно останется в силе. Естественно, Бо и Шерри друг друга открыто ненавидели. Когда я сказал Бо, что на просмотр придет Шерри, в его маленьких глазках загорелся злой огонек.
– Классная потаскуха, – сказал Бо. – Я стал пользоваться этим выражением, которое, насколько я знаю, изобрели вы. Конечно, я обязательно приду. Мне совсем не хочется нарушать протокол там, где замешана эта классная потаскуха.
Наши изъятые при монтаже кадры на деле оказались раза в три лучше, чем я думал вначале, когда мы только что вернулись из Рима. Джимми Бойд справился со своей работой просто блестяще. Получился очень забавный фильм о том, как делается кино. Да и вообще вся ситуация выглядела очень забавной. Я занимался фильмом, который может понравиться даже кинокритикам, а Джилл помогала завершению картины, явно обреченной на полный провал. И все только потому, что она изо всех сил старалась следовать своим собственным представлениям о старине Тони.
Я пришел в просмотровый зал на двадцать минут раньше, чтобы все было готово вовремя. Первыми в зале показались Лулу и Дигби Баттонз. Фактически, я видел Дигби в первый раз, если не считать тех его фотографий, которые висели в спальне Лулу, но они, без сомнения, были сделаны гораздо раньше, в куда более счастливые для него времена. Дигби был почти таким же высоким, как и Лулу; весил он, по-видимому, килограммов пятьдесят. Дигби трясло, и потому он кутался в поношенное старенькое пальто. У него все время был открыт рот. Просто нельзя было поверить, что когда-то этот человек был кумиром миллионов зрителей. При Лулу и Дигби находился телохранитель-китаец. Я подумал, что этого китайца держат на тот случай, если Дигби вдруг свалится, пуская слюни прямо в проходе между рядами, и надо будет его поднимать. – Приветик, Оуэн, – сказал Дигби и сел. Он вытащил из кармана наушники и стал слушать музыку, и при этом как-то странно подергиваться на месте. Лулу села с ним рядом, словно она – его маленькая женушка. Меня просто поражает, как женщины могут любить таких мужчин!
Когда Шерри вошла в зал, у нее на глазах были такие огромные и такие темные очки, что казалось, их вырезали из крышки гроба. Она ни на минуту их не сняла. Да и узнал-то я ее только потому, что волосы у нее, как всегда, напоминали гнездо крысы.
Бо должен был приехать уже давно, но его не было. Поэтому собравшимся я представился сам. Свен на меня даже не взглянул.
– Это тот самый, у кого каждый месяц новая баба, – сказал он Шерри.
Потом он взглянул на меня.
– При первой же вашей глупости мы уходим, – сказал он. – Я заберу этот долбаный проектор и заверну его в экран.
Я его стукнул так, что он упал – прямо по морде. Он рухнул прямо на пол. Как раз в этот самый момент вошел Бо Бриммер и один из его исполнительных директоров. От этого совпадения все получилось великолепно. Мне было просто необходимо стукнуть Свена, чтобы подавить охватившую меня нервозность. Именно так со мной бывало и в футболе – если мне удавалось кого-нибудь свалить в момент введения мяча в игру, то потом я себя отлично чувствовал до самого конца матча.
Конечно, Свен никак не ожидал, что его ударят, а я треснул его очень сильно – просто оглушил. Он валялся в проходе между рядами; губа у него была рассечена, и он никак не мог закрыть рот, кровь текла ему на бороду.
Шерри Соляре от удивления раскрыла рот. Сказать, что выражали ее глаза, я не мог – за этими похожими на крышку гроба темными очками глаз Шерри видно не было. Вполне возможно, ей даже было приятно, что ее дружку кто-то наподдал.
Но исполнительному директору, который вошел вместе с Бо, это зрелище, по всей видимости, крайне не понравилось. Он в ужасе ринулся к Свену и опустился перед ним на колени.
– Боже мой, что вы наделали! – закричал исполнительный директор, и в глазах его я явственно увидел страх перед судебным разбирательством. Свен фактически занимался только тем, что подавал заявления в суд, обычно от имени Шерри.
– Кеннет, ты и впрямь теряешь способность видеть самые очевидные вещи, – сказал Бо, подходя к Шерри и качая головой. Шерри тоже покачала головой.
– Здорово! – заметила Шерри и медленно подошла к тому месту, где лежал Свен.
На секунду черные солнечные очки качнулись в мою сторону, а затем вернулись в прежнее положение. На Шерри было шерстяное пальто, которое, вполне возможно, было сделано из шерсти той же самой овчарки, что и пальто Лулу. Честно говоря, я не знаю, почему в таком месте, как Голливуд, где никогда не бывает холодно, вам на каждом шагу попадается такое количество шерстяных пальто. Может, эти пальто – просто неотъемлемая часть шерстяных женщин?
Шерри посмотрела вниз, на лежащего на полу поверженного воина.
– Теперь вы знаете, как это больно, – сказала она. – Не очень-то сексуально, да?
Глаза Свена видели еще недостаточно четко, а борода была залита кровью. Шерри слегка дотронулась ступней до плеча Свена.
– Вы что, вздремнули, или как? – спросила она. – Мне даже думать противно, что я трахалась с таким ничтожеством, который не может встать и побороться за себя.
Посреди ряда стояла Лулу, наблюдая всю сцену с высоты своего роста.
Шерри снова тронула Свена ступней.
– Давай, давай! – сказала она. – Из всех просмотров, увиденных мною, – это первый, на котором подрались.
Свен несколько раз потряс головой, и глаза у него прояснились. Он с яростью взглянул на Шерри. Потом, с трудом поднявшись на ноги, Свен направился прямо ко мне. Но в этот момент исполнительный директор, все еще обеспокоенный юридическими последствиями случившегося, крепко сжал Свена в своих объятиях и попробовал его обуздать. Но Свен нисколько не успокоился, а, напротив, стукнул исполнительного директора изо всех сил, что вызвало у Шерри слабую улыбку.
– Нет, Свен! – сказала она. – Ты ударил не того, кого надо. Стукни того, кто посильнее.
В этот момент по проходу засеменил Бо, на ходу поправляя свой галстук-бабочку.
– У нас в Арканзасе дерутся на больших открытых площадках, – сказал он. – Мы не деремся в помещении, чтобы не поломать мебель или не напугать киномехаников. У киномехаников и без того забот хватает.
– Дерьмо! – орал Свен, изо всех сил отталкивая несчастного исполнительного директора, все еще пытавшегося его обуздать. – Ты вонючий козел! – вопил Свен, указывая пальцем на меня. – Я с тобой еще расквитаюсь!
Но бить он меня не стал. Вместо этого он повернулся, протопал к передним рядам зала и рухнул в кресло. Потом вытер кровь с бороды рукавом своего вельветового пальто.
– Кен, не могли бы вы поискать для него салфетку «клинекс» или какое-нибудь бумажное полотенце? – спросил Бо. – Из него кровь хлещет как из пронзенного ястреба. Нам совсем не хочется, чтобы он залил кровью наш кинозал.
Исполнительный директор очень обрадовался, что может заняться каким-то конкретным делом. И поспешил удалиться. Бо, Шерри и я по-прежнему стояли близко друг от друга. Я не очень-то представлял себе, что будет дальше, но снова почувствовал большое облегчение. Несмотря на всем известную историю их отношений, Бо и Шерри держались друг с другом абсолютно непринужденно.
– Можно я сяду между вами? – спросила Шерри. – Ведь он – очень мстительный мелкий мерзавец. Ему может взбрести в голову обвинить во всем меня, и как только у него перестанет течь кровь, он может попытаться меня задушить. Мне будет куда легче наслаждаться вашим фильмом, если я буду чувствовать себя в безопасности.