***
После пар иногда получалось встретиться с Жанной. Ни для кого не секрет, что она очень мне нравится. Я даже не знаю чем, но явно не женственностью.
— Здравствуй.
— Здорово, ну как ты? Мать все еще орет? — ее волосы и одежда пахли кислыми щами, наверное шла из столовой.
— Ох, это еще надолго… сама как поживаешь?
— Вчера играла с пацанами в футбол. В школе стараюсь не высовываться, чтобы опять не вызвали мать. Скукота, короче говоря. Ну, что пойдем на наше место?
— Да, Пошли.
Обычно, когда нас все достает мы идем на пруды. Это единственное место в городе, где можно уединиться. Честно говоря, это не настоящие пруды, где можно отдохнуть семьей. Это место образовалось из-за того, что завод недалеко отсюда сливал сюда какую-то гадость. Поэтому что здесь никого никогда нет.
Мы сели на землю, и Жанна стала доставать пакет с травами и бумагу, приступили крутить. Знаю, о чем можно подумать, увидев все это, но на самом деле это обычный питьевой чай. Денег у нас нет даже на дешевые сигареты, какие уж там наркотики. Вот так мы иногда сидим, дымим, смотрим на грязную воду и разговариваем. Как правило, что-то рассказывает Жанна, а я ее слушаю. Но сегодня я взял инициативу в руки.
— Ты помнишь, как мы познакомились? — спросил я выпуская изо рта кольцо чайного дыма.
— Конечно. Ты тогда ревел, сидя на лестничной клетке у нас в подъезде, а я шла с улицы и начала тебя расспрашивать, почему такой высокий дядька сопли распустил, — она толкнула меня в бок и усмехнулась.
— Ну, с дядькой ты загнула, мне всего тогда было восемь, а тебе, если я не ошибаюсь шесть.
— Брось ты! Все мы знаем, что в твоей семье выжить по-другому нельзя, лучше уж вылить все из себя, чем повеситься.
— У тебя тоже все не сладко.
— Это точно, но моя мать хоть не орет так, что ее можно услышать из магазина в очереди, — эти слова немного подняли мне настроение. Жанна всегда может разрядить обстановку. За это я ее и люблю. — А вообще я мечтала, что моя мать обратно сойдется с отцом, тогда бы у нас было много денег, я бы ела вкусную еду и носила одежду по размеру, а не вот это вот все…
На этих словах меня переполнили эмоции. Я никогда еще не чувствовал такую сильную тягу к ней, именно как к женщине. Я схватил ее голову и приступил целовать, повалил ее на спину, хотел обнять за талию, как вдруг эту сцену, прервала адская боль между моих ног. Я отпрянул от нее, схватился за промежность и, споткнувшись, укатился в пруд. Повезло, что там было мелководье, иначе она даже не побежала бы меня спасать.
— Ах, ты урод! Мерзкий ублюдок! Да, как ты посмел?! — боль заковала цепями мой рот и я не смог объяснить ситуацию.
— Ты тварь после этого! Гнусный предатель! Ты знал, что меня уже насиловали в детстве, и ты так со мной поступил! — боль начала потихоньку отходить, я уже смог различать ее слова.
— Если бы ты не был моим другом, я бы избила тебя до смерти, а потом утопила бы в этом гнилом пруду!
— Прости...! — наконец-то вырвалось у меня, но звучало совсем тихо, что она даже не обратила на это внимание.
— Только попробуй подойти ко мне после этого!Тогда я поклялась, что смогу за себя постоять! — она плюнула в мою сторону и убежала.
Какой же я идиот. Я сейчас потерял своего единственного друга и любимую девушку. Еще недолго побарахтавшись в этом болоте, я собрал силы в кулак и поплелся домой.
***
Захожу в квартиру, и мне на встречу выходит мать, вместо криков я услышал абсолютно неожиданные слова:
— Ой, родной вернулся. Проходи скорее, я тебе супчик налила. Где же ты был, я так ждала тебя, Мишенька.
— "Яков", — поправил я ее. Ничего не обычного в этом не было, когда мы жили втроем, мама бывало путала наши с папой имена, но сразу поправляла себя со словами: «Тьфу ты, блин!»
— Да, конечно, дорогой. Ты кушай, а я пойду прилягу.
— Тебе уже получше, ты успокоилась после утреннего визита? — спросил я, снимая с себя заляпанные в тине ботинки.
— Да, все чудесно, я сходила в аптеку и купила успокоительное посильнее. И теперь я прекрасно себя чувствую, Мишунь!
— Мам, ну, «Яков» же.
— Да, да, родной, я слышала, — и пританцовывая она закрыла за собой дверь в гостиную.
— Ладно… — пробормотал я себе под нос и пошел наливать ванную.
Пока ванная наполнялась водой, я закрыл глаза, мечтая, чем бы кончилась сегодняшняя встреча с Жанной, если бы у нас были взаимные чувства. Я целовал бы ее губы, а другой рукой трогал ее талию. Потом я целовал бы ее шею, а рука уже поднялась бы к груди. Когда я почувствовал бы, что она окончательно расслабилась, я бы засунул ей руку под футболку, нащупал бы сосок и начал его мять своими пальцами. Она бы нежно постанывала мне на ухо, скромно раздвигая ноги, как бы сигнализируя, что она готова. Мои губы сползали бы вниз по ее животу, от удовольствия она бы начала прогибаться в пояснице. Я бы стянул с нее штаны, приспустил бы свои, отодвинул бы ее трусики и… Я не заметил, как рукой схватил себя за член и начал мастурбировать. Я люблю в ней все: ее волосы цвета соломы, ее нос картошкой, ее аппетитные бочка и животик, ее пышные губы... Я был уже на грани, рука водила по члену все быстрее. Вот-вот и я бы кончил, но этот бесценный момент прервала моя мать.
— Ах, ты грязный извращенец! — хлестнула меня рукой по лицу.