Лох шел, шел, шел и… прошел мимо. Магазин «Вселенная обуви» поглотил маленького космонавта потребления. «Не смешно», – выдохнул Костя и уныло, без былого энтузиазма поплелся за клиентом.
23
Ясон прибывает в древнюю Колхиду, местные жители гурьбой набрасываются на него, каждый со своим руном, в разной степени позолоченным. У кого-то руно облезло, у кого-то вместо позолоты желтая краска, у кого-то с позолотой все нормально, но в нагрузку толстая дочка с усами. Ясон в шоке и хочет домой. Что-то подобное испытал Андрей Афанасьевич, когда бороздил просторы «Вселенной обуви». Низость цен первое время грела его душу, не желавшую платить дань материальной роскоши. После откровения с кожезаменителем Андрей Афанасьевич решил сконцентрироваться не на качестве, а на эстетике. Выбор был широк и необъятен. Но что странно – доминирующим стилем в магазине дешевейшей обуви было разнузданное барокко. Дизайнеры смело использовали золотистые, серебристые, кислотные цвета, умудрялись на одной кроссовке уместить всю палитру красок. Фасоны поражали воображение. Остроносые туфли были настолько остроносы, что ими можно было заколоть человека. Покрой был прихотлив и состоял из такого огромного количества лоскутов, что швы покрывали всю площадь. Только Андрей Афанасьевич соглашался с носком туфли, как пятка шокировала его леопардовой раскраской. Только он одобрял верх обувного изделия, как тут же обнаруживал подошву в виде копыта, или гусеницы трактора, или просто в виде гусеницы. Через полчаса безуспешных поисков обувного идеала, горькое откровение №2 поразило покупателя и человека Андрея Афанасьевича Мизулькина: «На этом свете идеала нет. У любой вещи есть как достоинства, так и недостатки. Нельзя сделать идеальный выбор». За откровением №2 , как гром за молнией, грянуло откровение №3: «А кедов тоже нет!»
Откровения никак не помогли Андрею Афанасьевичу разрешить ситуацию. Это его тоже удивило, потому как в литературе героям всегда ясно, что делать после откровений. А теперь вообще не понятно, что делать. Что купить? Как быть с ботинками, с департаментом? Может, в департаменте тоже поджидают какие-то неприятности? Андрей Афанасьевич мысленно плюнул на загадки бытия и вытащил первую попавшуюся обувную коробку из стопки своего размера. Открыл и сильно удивился.
В коробке лежали старые, изношенные кеды.
Изношенные, но явно какие-то фирменные. На язычке рисовался полу-стершийся лейбл «…verse». «Версаче», – осенило Андрея Афанасьевича. Он и так много думал в последнее время, а теперь пришлось думать еще больше. «Громко позвать продавца? Тихо положить все обратно? Что все это значит? Что значит, что значит, а вот что значит – кто-то взял новую пару обуви и положил старую!» Тревога задребезжала в душе его, затем страх вынырнул, как гопник из подворотни. «Что так сердце, что так сердце растревожилось?» – вопросительно пропел про себя Мизулькин. И тут же понял из за чего оно растревожилось. Тревога и страх были ответом на дерзкую, преступную мысль, которая только сейчас пробилась на уровень официального сознания: «Может, мне тоже так ботинками поменяться? Чем я хуже? Смелость города берет, не то, что туфли!» Доселе добропорядочный человек воровато оглянулся. Кассир что-то выстукивал на своем аппарате. Один продавец пытался собрать с пола три коробки, другой препирался с покупателем. «Ну, что – слабо? Тварь ли я дрожащая или право имею? Смогу ли я переступить или не смогу? Осмелюсь ли нагнуться и взять или нет?» –спрашивал себя новоявленный Раскольников. «Смогу и осмелюсь!» – отвечал он сам себе. «Что ж украсть? Может эти?– Нет, они совсем мне не подходят. – Может тогда эти, зеленые? –Нет, они слишком заметные? Елки-палки, даже украсть нечего! Да, бери что придется, какая разница!» Он осторожно, cтараясь не привлекать внимание, положил коробку со старыми кедами на место и взял соседнюю. Путь до скамейки тянулся вечность. Хотя Андрей Афанасьевич решительно не считал себя «дрожащей тварью», руки его дрожали. Руки его еще и потели, так что коробка долго не хотела открываться. Потом долго не хотели надеваться какие-то уродливые кроссовки. Борсетка была поставлена на колени, но там она мешала наклоняться. Затем она и вовсе рухнула на пол. Андрей Афанасьевич чертыхнулся и со злостью шарахнул свою собственность рядом об скамейку. После долгих мучений кроссовки заняли свое место на ногах вставшего на путь воровства гражданина Мизулькина. На этом скользком пути ему предстояло преодолеть всего 6 метров 45 сантиметров. Ноги были ватные, еле передвигались. Чугунными гирями висели на этих ногах краденные кроссовки. Волны страха накатывали одна за одной, и чем ближе был выход, тем больше были волны. Он не мог смотреть в глаза людям, боясь, что его собственные выдадут в нем вора. Вдруг раздался резкий звонок, лампочка на воротах загорелась, и охранник шагнул вперед. Мизулькин превратился в столб и не смог даже подумать: «Все, попал!» – потому что мозг тоже замер. Охранник подошел к рыжей женщине и попросил открыть пакет. Мозг Мизулькина оттаял, дал команду «полный назад». По дороге Мизулькин вспомнил о серых пластиковых кругляшках на кроссовках, из за которых они так трудно надевались.