Мысль, что тюрьма спасет его, пришла ему в голову во время шестого глотка коньяка и первого куска колбасы. Он аж остановился и перестал жевать. Его посадят, и не нужны будут колечки с алмазами, стол с шампанским, не будет позора, когда вскроется, что у него нет денег. Не будет невесты, перед которой придется сгореть от стыда. Ничего не будет. Катастрофа погребала под собой все проблемы. Его охватил такой мрачный восторг, что он перестал прятать коньяк и колбасу. Картины из жизни на зоне не появлялись ни в правом, ни в левом полушарии мозга Василия Горюхина. Он видел себя сразу выходящим за ворота исправительного заведения. Суровое обветренное лицо, трехдневная щетина, поднятый воротник и чувство свободы. Вот таким скупым контурным рисунком рисовалось ему будущее.
Игривое настроение не оставляло будущего зека во время бега. Он стучал прохожих по левому плечу и огибал их справа, когда они поворачивались. А следующих стучал справа, а огибал слева. Он остановил свой бег только два раза. Первый раз, когда спрашивал, где найти салон свадебных платьев, второй – когда увидел детский тир, где надо было попасть мячиком в игрушку. Великовозрастный детина, дыша перегаром, взял снаряды у какого-то сопливого индейца в очках и, не обращая внимания на его рев, выбил первым же ударом зайца с верхней полки. – Давай сюда трофей! Испуганный менеджер дал ему вместо зайца картонную маску, но тоже зайца. Следующий мяч Горюхин запустил в картонный силуэт Микки Рурка в кожаной куртке, стоявший рядом со входом в магазин верхней одежды. Издав победный вопль и потрясая кулаком, словно он только что завоевал медаль на олимпийских играх, Горюхин двинулся дальше.
Дальнейший путь он проделал в маске зайца, чем сильно запомнился всем встречным.
К этому моменту невеста примерила 7 платьев, причем одно с болеро. Два раза она примеривала платья №5 и №1. В четвертое платье она наряжалась четыре раза. Оно было отвешено в сторону, как главный претендент на украшение ее тела. Невеста в третий раз разглядывала платье №2, когда услышала шум и пьяный голос, зовущий ее по имени. Затем раздались возмущенные женские визги и вопли, которые волной шли по кабинкам. Пьяный голос три раза произнес: «Пардон, мадам! Мое поведение не достойно офицера». Невеста переглянулась с подругой, вспыхнула, но из кабинки не вышла. Шум и пьяный голос приближался. Невеста перестала разглаживать подол платья и замерла. Как ни готова она была ко вторжению, но заячья морда потрясла ее так же как и других. Может даже больше. Она завизжала.
– Люда, это я! – хотел сказать Горюхин, но не успел.
– Пошел вон отсюда! Пьянь! Чье это!? – дородная невеста из первой кабинки успела оправиться от потрясения. Белой глыбой она выплыла в коридор, готовая протаранить незваного гостя, как айсберг пароход «Титаник». С боку к ней была прицеплена какая-то тетя, которая пыталась застегнуть молнию на ее корсете.
– Тут, понимаешь, платья не налезают, так еще и грызуны какие-то шастают! Щас я уши-то пообрываю! – и невеста потянула к Горюхину свои крепкие пухлые руки по локоть в белом атласе. – Но-но, гражданка, только без рук, – увернулся от захвата будущий зек.
Из кабинок выплыли еще две невесты, и во взгляде их не было нежности. Женщина-айсберг наступала, пытаясь вытеснить пришельца из примерочных.
– Вот что, курицы, – распетушился жених-расстрига, – а ну ка, освободите помещение, мне поговорить надо. Ну, быстрей, а то перья повыщи…
Не успел он докончить угрозу, как кулак большой невесты все же дотянулся до его заячьей головы. Недооценил Горюхин куриц. Головокружение от успехов случилось у него после победы над охраной универсама. Вторая курица изподтишка пихнула его в бок, третья вцепилась в куртку.
– Ну, все! Вы разбудили во мне зверя! Маньяка серийного во мне разбудили вы! Сейчас я устрою кровавые жертвы! Сейчас прольется чья-то кровь литрами! – все это победитель охранников кричал уже лежа на полу, брыкаясь и уворачиваясь от каблуков.
Вдруг в его руке оказался кусок какой-то нежной прозрачной ткани. Раздался нечеловеческий вопль одной из невест. У Горюхина все похолодело внутри. Страх за свою никчемную жизнь охватил его. Никогда еще он не был так близок к смерти.
Разъяренные фурии наносили разбуженному маньяку физические и душевные травмы до самого выхода из салона. Затем они вернулись к своим зеркалам, поправляя платья. Люды с подругой к этому моменту в кабинке уже не было.