– Мне надо подумать. Мне нужно пять минут тишины. Наследница тайных знаний Парацельса и Гурджиева, последовательница Алана Чумака и противница Кашпировского приложила пальцы к вискам и погрузилась в себя. Через 42 секунды она вынырнула из себя с готовым решением.
– Вот что. Я противница Кашпировского, его метод установки я считаю диктаторским, поэтому гипноз отменяется. Мы сделаем так… Пойдем по магазинам, ты будешь смотреть одежду и пытаться вспомнить хоть что-нибудь. У тебя должны пойти вибрации тонкого тела при виде нужной марки, а я волны от этих вибраций уловлю. Ну, если вибрации у тебя будут достаточно сильные. Поняла. Заодно и вам, Кристина, моя дорогая, Анатольевна что-нибудь присмотрим. А по дороге расскажешь нам про своего маньяка. Как ты на него натолкнулась.
Рассказать по маньяка у Лизы не получилось. Только Надежда Алилуевна покинула свой магазин, свою цитадель гармонии и знания, как окружающая человеческая глупость бросилась ей в глаза и вызвала вспышку гнева.
– Профаны! – Надежда Алилуевна окатила своим презрением магазин напротив. – Вход надо было не здесь делать, а с востока! Покупателей не будет. Мужская же одежда! С таким западным входом только дамский секонд хенд продавать.
– Ой, а тут что? Чувствуете негативное облучение?
– А что здесь плохого? – удивилась для поддержания разговора Кристина Анатольевна, – хорошая же косметика. «Орифлейм».
– Хорошая, не спорю. А рядом что в витрине стоит?
– Ну, холодильники и стиральные машины.
– Ага. А какой они марки? – «Айсберг» и «Вотерфол».
– А что в буклете у «Орифлейма» написано? – риторически спросила сама себя Надежда Алилуевна и тут же себе ответила. – Там написано, что «Орифлама» означает «золотое пламя» – штандарт французских королей. Как бы королевское качество. Но пламя и вода, а тем более лед – это враждебные стихии. Два магазина с такими эмблемами рядом – это опасно. Для бизнеса уж точно. У кого-то из них дела незаладятся. Почему не взять в соседи, например, газовые плиты. Там и марки подходящие «Горение», «Искра». Или на худой конец, расположиться рядом с фарфоровым магазином. Земля – надежный элемент. Не враждебный.
Феншуйная безграмотность проявляла себя на каждом шагу. «Зачем тут вешалки и высокие полки? Здесь должен стоять низкий длинный столик». «О, боже! Это же знак, отпугивающий деньги! Зачем тогда они вообще открылись?» «Магнитные волны должны быть попутными, от входа к кассе. А что я вижу!? То есть, а что я чувствую?! Магнитная буря выталкивает меня отсюда! Вот, что я чувствую! С ума сойти можно со всем этим». Вдруг брендмагистр резко затормозила и расставила руки в стороны, не пуская вперед своих спутниц. Из за угла наперерез несся заяц. Точнее какой-то нелепый субъект в маске зайца. Он, то прыгал на людей со спины, то делал пьяные финты вокруг них и постоянно ржал, как лошадь.
– Что это такое? – не столько с любопытством, сколько с раздражением спросила Кристина Анатольевна и тут же сама ответила – Псих, какой-то. Алкаш. Знаю я таких.
Эзотерическая экспедиция перестала ей нравиться, особенно после того, как она несколько раз перехватила насмешливые взгляды окружающих. Между тем, заяц уставился прямо на команду эзотеричек и в два прыжка оказался рядом. В расхлябанной манере, с которой советские актеры играли пьяных белогвардейцев, он шаркнул ножкой, дернул головой, махнул челкой, щелкнул каблуками:
– Дамы, честь имею, благородный разбойник Горюхин! Не будете ли столь великодушны и не подскажите ли вы мне, -язык благородного разбойника заплетался, – не подскажите ли вы мне, где здесь свадебный салон?
Трио ошарашено промолчало.
– Кстати, мы не знакомы?
Трио промолчало еще раз.
– Что ж, молчание – золото. Извольте откланяться. Спешу!
– Чур меня! Ох, дурной знак, ох, дурной. Заяц, перебежавший дорогу, страшнее черной кошки, – запричитала Надежда Алилуевна. – Пушкина помните?
Лиза кивнула. Кристина Анатольевна сделала жест рукой, который понимай как хочешь.
– Выехал Пушкин из деревни в Питер по делам, а заяц наперерез. Александр Сергеевич плюнул и вернулся. А потом узнал, что в Питере восстание декабристов было. Вернулся – стал великим поэтом, а проехал бы через заячьи следы – в Сибири бы сгнил.
– Что же нам теперь возвращаться придется?– расстроилась Лиза, – Я не могу, там человек в опасности! Я все равно пойду.
– Никуда мы не будем возвращаться. Хоть примета и дурная, но она доказывает, что ты, Лиза, права. Что-то рядом действительно происходит.
С тревогой и ожиданием Надежда Алилуевна окинула прекрасные дворцовые интерьеры торгового центра, как полководец поле грядущей битвы.