– А помнишь, как Патроныч c нетрудовыми доходами боролся?
– Да, бабки-цветочницы до сих пор площадь перед Стекляшкой и Молочным стороной обходят, как гиблое место.
– Еще бы.Месяц заставлял все цветы к памятнику Ленина складывать.
– А, помнишь, как за призывниками охотился?
– Это, когда он объявление дал, что продает справки от армии?
– Ну, да! А когда салаги приходили, он им повестки вручал.
– А помнишь дело о сумочке с трешкой?
– А газетный ларек, когда вскрыли?
– А помнишь, как он угонщиков ловил?
– Ну! Спрашиваешь!
– Два квартала преследовал. Дольше всех за жигулями бежал. Правда, не догнал.
– А как Вовчика расколол, что тот квартиру на Пургиняна взял?
– Поэма!
– Это, когда тому пива ни в одном ларьке не наливали и водку не продавали?
– Вовчик, через две недели такой пытки квартиру на себя взял. Ха.
– Это, конечно, знатные истории, мужики, но… – Серегин сделал мхатовскую паузу, чтобы все замолчали и обратили на него внимание, – но дело о пропаже певца в торговом центре – вот это шедевр. Как Патроныч его раскрыл – это же гениально. Такое дело войдет в историю криминологии.
– Криминалистики, – поправил кто-то.
– Не перебивай, сам знаю, – продолжил Серегин, – такое дело войдет в историю криминалистики. По нему поколения молодых следователей учиться будут.
– Да, я про него в газете читал.
– А я в журнале.
– А я детектив видел в книжном, так и называется «Последнее дело Патроныча». Интереснее, говорят, чем про комиссара Мегре.
– Это ж Шерлок Холмс бы не додумался.
– Да что твой Холмс, майор Пронин сдался бы на месте Патроныча…
Патроныч засмущался, закряхтел присел на каталке:
– Да, ладно, мужики. Я просто делал свое дело. Чего вы? Не надо так уж. Зачем это? Спасибо, конечно, за теплые слова. Тут просто главное – доверять своему чутью, работать серыми клеточками. Понимаете, в чем было дело…
Патроныч сел на полу, отряхнул муку, попытался стереть варенье и оглянулся по сторонам. Вокруг него стояли охранники, а в выражении их лиц не было и тени восхищения. Даже, наоборот, какие-то улыбочки играли на каких-то лицах. Надо было срочно восстанавливать рухнувший авторитет.
– Ну, что, дармоеды, мне всегда за вас всю работу делать?
Патроныч выбрал ближайшего наглеца с ухмылкой:
– Дай руку! – и протянул к нему свою, измазанную в варенье.
Подчиненный поколебался, но дал, что просили. Шеф схватил руку помощи, встал и тщательно вытер свою правую, свою, так сказать, десницу о фирменную куртку охранника.
– Что стоим, как бараны? По местам, за работу. Приметы этого козла передайте по этажам. Пусть сортиры проверят. Вдруг этот урод не убежал из центра еще.
Патроныч подумал секунду другую и добавил:
– Про певца не забываете. Объявится – телеграфируйте, понятно!
Затем рявкнул на последок: «Ну, где уборщица!» – и двинулся к выходу.
По дороге ему вспомнилась пригрезившаяся сцена в морге. «Как же я нашел этого певца? Как же я раскрыл это дело?» – вопрошал он себя, свои серые клеточки. Но клеточки молчали.
7
Гробницы делятся на два сорта. Первые – древнеегипетские. Их строили, чтобы умерший фараон чувствовал себя на том свете, как дома. Внутри роскошь всякая, посуда из драг металлов, слуги на стенках нарисованы, лодки, лошади, наложницы – все для удобства. А снаружи так не сразу и найдешь. Иногда они даже спрятаны были, замаскированы, как бомбоубежище. Гробницы второго сорта делали для покойников с активной жизненной позицией из Древней Греции или Рима. Как там бедолага на том свете мыкаться будет – неважно. А вот что он натворил при жизни – это тема. Не просто склеп, а памятник, чтоб не забывали. Внутри скромный, снаружи пышный. Щит, шлем, Ника на фасаде, значит, покойник по военной линии успехи имел. Бывало, целые битвы на барельефе изображались, в которых героически сражался и побеждал покойник. А олимпийские чемпионы? О! Тут и венок, и поднятая скала, и брошенное копье, и прочие орудия добычи славы. Статуя непременная. А бывает, ничего не сделал человек, просто взял и утоп. Так и тут, хоть дельфинчика, но нацарапают на могильном камне.