– Шестая касса свободна!
Разочарованный, как Печерин? Да, в два раза разочарованней Печерина был Петровский! Или даже в три! У Печерина – сабля и пистолеты, у Петровского – швабра и фартук. Печерин на Кавказе, Петровский – на кассе. Кому скучнее? К тому же, Печерин, что ни подслушал разговор, все удачно, в тему. Навострил ухо, а тут господа офицеры подбивают Грушницкого с пистолетами на дуэли смухлевать. Забрел не туда, а там контрабандисты планы обсуждают. Вот это случай, так случай! А тут? Скидки, размеры, джинсы на складе, уроды на дискотеке, – беспросветная скука.
14
И снова дорога на склад. Только теперь на поводу у менеджера Анны шли двое. Украдкой, чтобы сосед не заметил, они по очереди косились на свою атаманшу. Дюша – на ее задний левый карман, Женек – на задний правый. Дюша нервничал, он видел в молодом охраннике не помощника, как сказала ему Анна, а конкурента. Конкурента в чем? В добыче стразов? Нет. Это был укол ревности. Укол без повода, ведь Анна ему даже не улыбнулась. Однако в голове Дюши уже плавал какой-то туман с блестками, из которого появлялась обнаженная нога Анны. Женек, наоборот, был спокоен. В помощнике, как представила ему плешивого хмыря Анна, Женек видел обузу, но точно не конкурента. Молодость самоуверенна. Женек смерил обузу высокомерным взглядом: всего 60 кг. Затем вспомнил окно на складе и умножил 60 на 9,8 м/с квадрат. Получилось: на смерть. Воспоминание о том, как он сам болтался за окном склада, убавило самоуверенности. Когда он увидел окно воочию, самоуверенность упала до нуля. И только строгий взгляд Анны спас его от постыдного бегства.
Когда Медея бежала из Грузии с Ясоном, она рассчитывала на статус царицы. Вместо этого она оказалась разведенной беженкой с детьми. Веский повод для мести. Казалось, у менеджера Анны такого повода нет: она не бросала папу, маму и родину, не уносила фамильные драгоценности и народное достояние ради заграничного красавца. Но это только на первый взгляд. В мыслях она давно уже была в столице. Давно уже обставила квартиру по-человечески: двуспальная кровать с балдахином, шкура тигра вместо покрывала, гарнитур такой шведский, секретер с тысячью отделений, столик из карельской березы, на столике канделябр, зеркало в полный рост; в ванной ванна огромная с золотым, ну можно бронзовым, смесителем, туалетный столик с элитной парфюмерией (только «Астон Лаудер» или «Лонг Ком»), биде, как в журнале «Вандер Бильд». Анна ходит среди этой роскоши в шелковой халате и думает такая: «Может поменять обстановку, что-то мне все это уже надоело». Потом она едет на маленькой машинке с откидным верхом в магазин, а потом в студию звукозаписи к Стасу. Все ей восхищаются, она дает пару дельных советов и они вдвоем выигрывают «Гремми» или «Сопот». Потом гастроли… Вот эту налаженную жизнь сломали легкомысленный Стас и коварная самозванка.
Установив засаду из двух клевретов, менеджер Анна оставила склад и двинулась осуществлять последний пункт своего плана мести. «Буду сама доброта и приветливость тоже. Лесть буду лить сладким душистым вином! Пусть голова у фальшивой избранницы крУгом пойдет от успехов. Нет! не найдет она у меня и толики горьких обид! Бдительность пусть потеряет и собственноручно отправит… Друга любезного прямо в ловушку врага!»
Менеджер Анна подошла к магазину с улыбкой добрее, чем у матери Терезы. Дверь была закрыта. Через пять минут бесполезных ожиданий стало понятно: стремительный и прекрасный план мести со всего разгона врезался в стену обстоятельств и разбился на кусочки.
15
Кристина Анатольевна Буряк остановилась, как вкопанная. Ее попутчицы по брендмагической экспедиции пролетели по инерции лишний метр и удивленно оглядывались на нее. Кристина Анатольевна превратилась в соленой столп. Она стала бледна и смотрела, как загипнотизированная, в одну точку. Попутчицы проследили ее взгляд и все поняли. Им навстречу шла довольная покупательница с набитыми пакетами, а на ногах у нее красовались … розовые, на толстой платформе, с позолоченной застежкой «Стокеры»! «Стокеры», такие же как у Кристины Анатольевны. «Стокеры», которые должны были сделать Кристину Анатольевну единственной и неповторимой. Так обидно ей было только второй раз в жизни. Первый – в ДК «ПрофТехРезина» после концерта Александра Серова. Со сцены Александр громко и с чувством пел для нее: «ЙеееэээДИнственая мояяяаааа!…» , а через полчаса она стояла в хвосте огромной очереди у гардероба и понимала, что вся очередь состоит из таких «единственных». И даже пальто у этих «единственных» отличается только номерком с вешалки. Ее номер был 237В.