22
С чужой борсеткой Константин Тараканов уверенно карабкался по пирамиде потребностей имени социолога Маслова. Про первый уровень пирамиды – безопасность – индивид Тараканов даже не вспоминал. Кому нужно гоняться за солидным покупателем с солидной кучей пакетов, в модном прикиде? Чувство голода он удовлетворил здоровым царь-бургером. Правда, какой-то олух, долго тормозил, прежде чем принести еду. Купленный шарфик для Ляли давал шанс на заслуженный вечерний интим. Впрочем, тут не было полной уверенности. Ляля была непредсказуема. Иногда давала за пиво, а иногда начинала с этого пива рыдать. Эту неуверенность в сегодняшнем вечере компенсировали перехваченные взгляды заинтересованных женщин и даже сверстниц. В общем, базовые потребности были удовлетворены или были близки к удовлетворению. Стоит ли говорить, что следующий уровень «профессиональное самоутверждение и карьерный рост» Таракан прошел с блеском. «Профи», «матерый», «виртуоз» и даже «Мастер с большой буквы» – такими званиями Таракан мысленно награждал самого себя. На повестке стояло общественное признание.
Признание пришло само собой. В отличие от своей жертвы, гражданина Мизулькина, Таракан не смотрел на ценники. В глазах продавцов он занял верхнюю строчку в рейтинге покупателей. Пакеты в руках добавили ему солидности. Продавцы и продавщицы окружили потенциального покупателя вниманием и заботой. Одни хвалили Костину эрудицию, другие – тонкий вкус. И чем больше Костя примерял, приценивался, расспрашивал, тем больше к нему проникались уважением и даже, как однажды показалось Косте, любовью. Когда же он примерил самые дорогие часы «Лёлекс», с ним стали обращаться как с особой королевской крови. Церемониально предложили посмотреть еще пару часов для парадной и повседневной носки. Элегантные «Одиссей Зюйд-Вест» на каждый день с автоподзаводом и массивные, но строгие, для деловых встреч высокого ранга «Лапшерон Константин». Последние Косте конечно понравились. Пятнадцать минут в часовом бутике – и человек, которые еще этим утром носил треники, уже знал почти все, что нужно знать представителю ново-русской элиты. Про корпус из красного золота, про хрусталь вместо стекла, алмазные ходовые шестеренки в несколько карат и прочие полезные вещи. Остальные знания он подчерпнул в бутике парфюмерном. Оттуда он вышел надушенный разнообразными пробниками и точно знающий, что «Скин оф диктейтор» – это вчерашний день. Для осведомленного приличного человека этот парфюм все равно, что прокисшая брага в сравнении хорошим скотчем. Аромат этого года – «Хьюго Баскервиль». Темная страсть» или на худой конец «6-ая авеню, дом №5, 3-ий подъезд» от…как там его…. не важно. Денег уже не было, но Косте не хотелось расстраивать таких хороших людей, и он откладывал вещи, обещая за ними вернуться. И тут, как и предсказывал социолог Маслов, Костю Таракана обуяла жажда творчества – высшая потребность в пирамиде потребностей. Поразительно, в 99 %, ну, скорее в 98% случаев предсказания социолога Маслова не сбываются, а тут сбылись. Вот ведь сила науки. Жив бы был Абрам Гарольдович, порадовался бы. Но он умер. Первым делом в Таракане проснулся художник. Художник послюнявил бумажный пробник и приклеил его девушке, которая обнималась с пузырьком «Шанели» на плакате. Получилась девушка с усами. «Ай да, Костя, ай да, сукин сын!» – похвалил себя начинающий авангардист. Он сделал шаг назад, любуясь своей картиной, и тут увидел картину гораздо более интересную. Прячась за рекламу, приличного вида девица, откусывала помаду. Костя сначала не понял происходящего. Зачем? Но когда, поедательница помады, увидев свидетеля, испуганно засеменила к выходу, вор все понял.
– У вас тут помаду тырят! – бросился Костя к продавщице.