–Миру мир! – воскликнула Надежда Алилуевна и, махая значком от мерседеса, пнула агрессора, несмотря на свои принципы.
Смотреть на насилие она не могла, а пинаться могла. Но промахнулась. Наверное, принципы помешали. Эльдар убрал женщин с линии огня и приготовился закончить возню с маньяком контрольным хуком. И тут Анна, про которую все забыли, вмешалась в ситуацию и все исправила. Она взяла трусики «Инженю» от «Кики сикретс», встала напротив зеркала, но так чтоб начальник ее видел, приложила их к талии и защебетала:
– Эльдарчииик! А, Эльдарчик, скажи, мне идет? Ну, скажииии. Она приняла несколько поз в фас и профиль, затем повернулась зеркалу передом, а к начальнику задом. Боевые действия прекратились сами собой. Эльдар выдохнул и опустил руки.
– Ну, чё молчишь-то? – Анна убедилась в произведенном эффекте и положила трусики на место. Снова зазвонил телефон. Все замерли и напрягли слух.
– Кто говорит? – задыхаясь, пролепетал Горюхин.
– Послушай, Стас, – на этот раз голос был более миролюбивым. –Ну, что ты капризничаешь? Тебе денег что ли выслать на билет? Плюс твою долю за концерт?
24
– Да, я не…! – Вася хотел крикнуть: «Да, я не Стас! Слышите! У меня из за вашего Стаса проблемы. Ищите вашего Стаса в другом месте!», но осекся.
В кино такие моменты изображаются резким наездом на глаза персонажа под короткий энергичный музыкальный проигрыш. В книжках пишут про внезапное озарение, или про внутренний голос. У Васи все было по-книжному. В голове захрипел мат, затем из мата прорвался чей-то хриплый истеричный крик: «Чо,ты, думаешь еще?! БЕРИИИИ! Вот она удача! Вот она награда за все! Вот к чему все шло!» Снаружи это озарение выглядело менее бурно, Вася долго заикался:
– Да, я не… не… не… не… не против! Высылай… те. И это… я тут должен еще немного денег.
Вася закрыл трубку ладонью и повернулся к сумасшедшему амбалу:
– Сколько вы хотите, за то что отвяжетесь от меня со своими дурацкими подозрениями?
Эльдар начал лихорадочно думать над предложением.Сколько попросить, чтобы не продешевить и, одновременно не перегнуть палку?
– Ну быстрей же! Ну, шевели мозгами, – у битого затравленного маньяка вдруг прорезался командирский голос.
– Ты попроси билеты в бизнес-класс, пока он думает, – пришла на выручку шефу находчивая Аня.
– Билеты в бизнес– класс, пожалуйста.
– Вы что, хотите взять чужие деньги? Вы же не Стас! Вам до него, жалкий человек, как до звезды! – возмутилась Лиза.
– Что значит «жалкий», почему это мне до этого клоуна, как до звезды?– взвизгнуло уязвленное самолюбие Василия Горюхина. – Да, если хотите знать, взять с них деньги – благородное дело. Это штраф за порчу музыки! Да я бы сажал с полной конфискацией имущества за этот опиум для народа, который льется со сцены!
«Сто рублей требовать или двести?» – думал Эльдар, но услышав слово «опиум» решил поднять ставку до трехсот.
– Триста! Триста рублей! Но хозяина магазина уже никто не слышал и не слушал.
– Чё ты сказал? «Порча музыки», «опиум». Сам ты «порча», понятно! Стас – клевый! И музыка у него клеевая! Сам-то ты, что написал? Ноль, ты, без палочки! – Вика была в бешенстве.
– Ты на себя посмотри! – подключилась к травле маньяка Кристина Анатольевна. Стас стройный, подтянутый, успешный. За один концерт зарабатывает столько, сколько ты за пятилетку не заработал. А ты? Весь помятый какой-то, потертый, нищий, с перегаром изо рта, и еще что-то вякаешь. Конечно, кто такого полюбит? Кто такому даст? Вот такие и становятся маньяками.
– По моей теории, бренды защищают от сил зла, как раньше – амулеты. Чем известней бренд – тем его магическая сила больше. Человек без брендов беззащитен. Точнее, его астральное тело. Его душу могут захватить черные демоны, и он навсегда останется под влиянием темных планет! – глаза Надежды Алилуевны горели священным огнем, она вещала, как оракул, надышавшийся сероводорода из преисподней. – Посмотрите, – она указала пальцем на Горюхина, – посмотрите, на нем нет лейблов. А если есть, наверняка, они какие-нибудь слабые, неизвестных брендов. Скорее всего, его захватили темные силы. Светским языком говоря, он – маньяк. Его странная куртка, безумного цвета, доказывает, что страсти рвутся наружу.
Вася замер в шоке. Он продолжал зажимать телефон ладонью, голос из трубки бился в эту ладонь, как горох в стену.
– Вы же только что меня защищали. Я думал, вы нормальный человек…– пролепетал Вася, – А теперь этот воспаленный бред…
– Четыреста рублей! Попроси четыреста рублей! Когда отдашь, я тебя отпущу! – Эльдар почуял добычу.
Вопрос о маньяке, о том, кто перед ним, Стас или ноль без палочки, перестал для Эльдара иметь значение. И ответы тоже перестали иметь значение. Вася пошел ва-банк: – Четыреста вам, остальное мне. Деньги на билет и выручка за концерт мои. По рукам?