– Прям, совсем ничего?
– Прям, совсем. Да и гримерки-то никакой не было. Он просто у шефа в кабинете обосновался. Ничего. Пусто. Ни записки предсмертной, ни наркотиков, ни крови, ни пистолета, ни ножа, ни черной метки – ничего из того, что вам хотелось бы услышать. Валялись только его футболка и джинсы такие с блестками. Вот и все. Просто человек переоделся и ушел. Хотя помощница говорила, что у него и одежды другой не было. Как будто он голый ушел. Ну, это вряд ли.
– Джинсы с блестками?! – переспросила Аня сдавленным голосом и остановилась.
Ее попутчики обернулись и впервые увидели на лице боевитого менеджера растерянность.
– Ну, да.
– А блестки вот такие? – Анна еще раз достала стразу.
– Ну, да, типа того. Я в этой бижутерии не особо силен.
– А где сейчас эти джинсы?– растерянность Анны достигла крещендо, – с блестками?
– Да там, где их и оставили. У хозяина в кабинете. Только в ящик убрали.
– А можно на них посмотреть? – совсем убитым голосом спросила Анна.
– Это вряд ли. Ключи от кабинета у хозяина.
– Не может быть, – встрял Женек. – Он же бухой был. В кабинет не заходил. Прям с банкета домой спящего повезли. Я его сам в машину с пацанами тащил.
– Точно, бляха-муха! Ключи у меня. А зачем тебе?
Патроныч посмотрел на бледное и совсем не дерзкое лицо Ани, вздохнул сочувственно и махнул рукой.
– Ладно, пошли.
30,5
– Вот, оно что. Понятно, – проворчал Патроныч, напрягая лоб, стоя в кабинете и сравнивая стразу со склада со стазами на джинсах. – Вот, что ты расстроилась. Хотела именно этого певца поймать, да? А раз джинсы здесь и еще все стразы будут на месте, тогда оставил стекляшку кто-то другой, а не Стас. Да кто угодно ее мог потерять там под окном. Что ж давай смотреть.
Анна молча начала разглядывать джинсы. Чем больше он их разглядывала, тем грустнее и растеряннее становилась.
– Ты не расстраивайся так, дочка. Ну с кем не бывает? Не поймали одного, поймаем другого. Кого-нибудь обязательно поймаем. Посадим, дочка, посадим. Всех, кого надо посадим, – по-отечески успокаивал мисс Марпл Патроныч. Успокаивал неловко, то кладя ей руку на плечо, то отдергивая руку обратно.
– Подумаешь, версия развалилась. С кем не бывает. Вот у меня был случай…
Патроныч хотел вспомнить какой-нибудь случай из практики, но не получилось.
– Ну, в общем, был у меня случай похожий. Ну и что, мир рухнул? Не, не рухнул.
Но Анна его не слушала. Она смотрела на джинсы с полным набором страз и ее мир рухнул. Все стразы на месте. Никто не забирался в ЭТИХ джинсах на склад, никто не пытался в НИХ выбраться со склада. Стройная версия событий рассыпалась и на ее месте осталась кучка бессмысленных фактов, никак не связанных с собой, а главное, никак не связанных с Анной. Кто-то был на складе, кто-то пытался вылезти. Кто-то уронил стразу под окном. И это был не Стас. А, значит, «просто Анечка» не звонила ему по телефону, не заманивала на склад, не развлекалась с ним. Или звонила и развлекалась?
– Может, у него были другие джинсы со стразами?! – предположила Анна, ухватившись за новую версию, как утопающий за соломинку. Но Патроныч сломал соломинку:
– Помощница говорила, что наш певец другой одежды не имел.
Не говоря ни слова, Анна вышла из кабинета.
Минут через пять, когда она шла вся в растерянных чувствах, не зная, что думать и что делать, до ее ушей долетело объявление: «Потерявшего ключи от автомобиля ВАЗ-2105 просьба…»
31
Услышав объявление, которому любой другой на его месте обрадовался, Дюша впал в панику. Ему хотелось метаться по магазину и крушить все на своем пути, как смертельно раненому льву в клетке. Но мало ли, что ему хотелось. Он не был львом, поэтому паниковал неподвижно и про себя. Дюша не знал, что делать: Идти или не идти? Вот бы все решилось как-нибудь само собой. Или кто-нибудь разрешил эту задачку за него. Дал бы совет, отвел бы его за ручку в пункт охраны за ключами или, наоборот, спрятал бы его где-нибудь. Жалость к себе душила Дюшу. Непрошеные слезы наворачивались на его глаза. « Не могу так больше! Рассказать бы кому». «Просто Аня» вышла из подсобки и заметила бледное лицо новоявленного подсобного рабочего.
– Ну, чё случилось-то? – проявила она формальное сочувствие.
Дюша принял ее сочувствие за чистую монету, всхлипнул, вытер глаза и двинулся рассказывать. «Боже, опять!» – Аня вспомнила мокрую от слез Васи футболку и поежилась.
– Тебя как звать?
– Дюша.
– Рассказывай, Дюша. Только без соплей, ладно.
И Дюша залился слезами.
Сначала Аня ничего не понимала. А потом перестала даже пытаться что либо понять. Пополам со слезами из плаксы лился какой-то бред про ботинки из кожезаменителя, про то, что все вокруг обман и фикция. А еще все вокруг воры и предатели. Воры борсетку украли. А предатели…