– Я, пожалуй, пойду. Меня начальник того… по делам отправил, – впервые за долгое время промямлил Дюша и повторно рванул в сторону родной водной стихии.
32
Лиза лежала раненная в углу подвала. В луче света, который лился из тусклого окошка, плясали пылинки и блестели стразы на ее джинсах. Левая нога была перевязана носовым платком выше щиколотки. Луч света, как прожектор на сцене, выигрышно выделял ее бледное лицо и большие томные глаза. Тень удачно скрывала излишки ее фигуры. Послышались шаги из за двери. Тяжелый, чеканный топот угрожающе приближался. Вдруг к шагам одного человека добавились шаги второго. Дверь аккуратно открыли. Вошли двое. Впереди Стас. На Стасе была окровавленная футболка, ожерелье из пупсиков и барби. С боку, на поясе болталась голова куклы Маши. Из за стасова плеча выглядывал самозванец Вася. На его голове развевалась порванная фата от свадебного наряда. Лиза испуганно забилась в угол.
– Спокойно, Лиза. Я вас не съем. Вы мне больше нравитесь живой. Приятно, что есть человек, который думает обо мне с такой всепожирающей страстью. Даже если эта страсть, – Стас сделал длинную мхатовскую паузу, которую позволял себе разве что сам Станиславский, когда забывал текст, – даже если эта страсть – УЖАС!
Стас хищно ухмыльнулся. За ним повторил ухмылку самозванец. Под их взглядами Лиза засуетилась, она пыталась усесться то так, то этак. Любая поза ей казалась слишком эротичной и провоцирующей маньяков. Маневры не остались незамеченными. Самозванец с горящим взором выдвинулся вперед и чуть не грохнулся. Лиза съежилась в углу.Самозванец откашлялся и начал декламировать:
– Всадник не отвечает за дрожь коня. Меня подводит собственное тело. Его обуяла дрожь напряженная желаний. Весь день я ждал этого тайного свидания. Обдумывал речь. Все представлял, как назову вас своей московской царицей. Да, у меня есть план. Я решил завоевать столицу! Но момент настал, а я не нахожу затверженных речей. Красивых слов, как у Пушкина. Лиза! Хочешь ли ты знать, кто я таков на самом деле? Я обычный служащий на заводе. Скучал в конторе, как в неволе. Все ждал чуда, преображения. Обычно в виде денег. Но увидел тебя и решился изменить свою судьбу сам. Не презирай меня, как самозванца. Во мне таланта не меньше чем в некоторых, хватит на весь московский шоу-бизнес.
Самозванец покосился на Стаса. Стас ухмыльнулся снова:
– Надежды юношей питают или,точнее, пытают. Зачем тебе этот провинциальный фантазер? Посмотри на эту ходячую нелепость. Он так и будет кормить тебя своими обещаниями, пока ты его будешь кормить супом. Пошли со мной. Я вытащу тебя из этой дыры и подниму на самый топ! Покажу тебе «Крышу мира», клуб такой. Там тусуются такие, как я. Чего ты боишься? Меня? А ты не боишься стать такой, как твоя мать? Толстой, усталой, измученной тетей в стоптанных туфлях, рваных тапках с кастрюлей макарон для опустившегося мудака. А пойдешь со мной, я куплю тебе шубу на ВДНХа, и ты станешь моей Венерой в мехах, моей музой. Узнаешь страсти непостижимые обывателям. Выползешь из их затхлого мирка с их тесной, как коммуналка, моралью. Ты узнаешь о себе такое… такое!
– Да, что такого нового она узнает? – перебил маньяка на самом интересном местеВася. – Мы все тут цивилизованные люди, так что мы в курсе, что такое моральное разложение. «Дориана Грея» читали. Но зачем нам извращения? Нет, мы будем сеять с тобой, – самозванец повернулся к Лизе, – красивое, доброе, вечное со сцены Кремлевского дворца съездов. Не попсу какую-нибудь.
– О, как доцента занесло! Сразу в Кремлевский дворец! Ну, доцент, ты даешь…
Вдруг взгляд Стаса остекленел, вперся в одну точку на потолке.
– О! Да! Вдохновение поперло! Так, так, так! Точно! Это будет хит.
Певец ритмично задвигался, задергался и запел гнусавым голосом: «Что же ты, доцент, игрушку новую нашел…гуляй, доцент, гуляй, а девочку мою не трожь…» Тут певец вышел из транса:
– Ну, как-то так. Надо завтра додумать.
Лиза открыла рот от восторга. Она только что присутствовала при рождении шедевра. Самозванец с ненавистью посмотрел на Стаса. Затем задумался, поковырялся рукой в затылке и начал раскачиваться, как бард на грушинском фестивале. Лицо его приобрело блаженное выражение идиота. Открылся рот и из него пролился куплет: «Гудит костер, звенит гитара. И ночь романтикой полна. Сходи, мой друг, за стеклотарой. В магаз с названием «Волна». Стас удивленно оглянулся на самозванца.