– Ну, ты, мужик, наглый! – радостно сказал охранник, потирая кулак, как будто начищая его перед битвой.
– Я? – спросил Вася.
К охраннику подтянулся коллега, еще двое были на подходе, и на заднем плане у мясной витрины в сторону Васи повернулась третья пара борцов за порядок. «Бить будут», – коротко сообщил мозг и отключился. Вася растерянно посмотрел на своих попутчиков.
– В чем дело, братва? – даже не то чтобы спросил, а скорее отметил свое солидное присутствие Феличита.Присутствие, которое само по себе должно было снять любые вопросы.
«В чем дело,братва?» Фраза вроде бы простая, но сколько тонкостей в ней кроется! В ней и жест мира, в ней и обещание дать в рожу. В ней и демонстрация силы, и намек на возможную дружбу. Многочисленные стрелки и терки сделали Феличиту знатоком этикета. Не задумываясь, он выбрал интонацию, которая звучала не агрессивно, но уже серьезно. Он мог сказать эту фразу веселее, но тогда он бы показал свою несолидность. Уронил бы статус перед каким-то охранником. Как бы весело помахал хвостом, заранее увиливая от драки, а, значит, уступая позиции. Он и так, назвав «братвой» каких-то рядовых терпил, приподнял их на свой уровень. На любой стрелке его солидный бас привел бы к продуктивному диалогу. Например, к правильному дележу ларьков по Тракторной улице, или о разделе «по-честнаку» контроля за поставками подкрылок и сальников. Или… Но в данном случае Феличита просчитался. Не учел он одну маленькую деталь – перед ним был человек в форме. Он собственноручно, как хозяин и директор, выделил деньги на форму своей охране. А что делает форма с человеком? Она делает его круче. На первых порах, по крайней мере. Женек, правда, столкнулся с обратной стороной ношения формы: на него не раз кричали и вечно что-то требовали. Но охранник, с которым столкнулся Феличита, еще не до конца узнал про эту обратную сторону. Даже не вся форма сыграла роковою роль, а лишь армейские ботинки нового образца, которые пришли на смену кирзачам. Был бы охранник в своих старых стоптанных туфлях, был бы скромен и тих. А, может, даже вежлив. Но в этих высоких, брутальных, на шнуровке, ботинках он стал дерзок и заносчив.
– Тя это не касается, мужик. А ты, клоун, – охранник ткнул в сторону Горюхина пальцем, – иди сюда.
– Ты кого тут мужиком назвал? – Феличита ринулся восстанавливать порушенный авторитет, убрав с линии конкретного разговора Горюхина. –Мужики все в колхозе. Ты сам кто такой? Ты откуда появился тут? – продолжал Феличита.
Вместо того что бы представиться, показать рекомендательные письма, охранник, воодушевленный армейскими ботинками, грубо толкнул напирающего незнакомца. Завязалась потасовка. Эльдар пытался держать Буряка, за что ему досталось от хозяина торгового центра несколько хуков, подоспевшие охранники пытались утихомирить своего оборзевшего коллегу, и только Вася стоял в стороне и пассивно наблюдал за происходящим. Он впал в странное оцепенение: звуки, крики доносились до него откуда-то издалека, все что происходило, происходило тоже, как бы, не с ним. Потом, в том же отстраненном состоянии, он медленно двинулся внутрь магазина. Люди бежали ему навстречу, привлеченные скандалом. С видом сомнамбулы Горюхин медленно дошел до полки с алкоголем и медленно взял 15-ти летний «Наполеон». Все так же бесстрастно он раскупорил элитную бутылку и сделал большой глоток. Никто не сделал ему замечание. Потому что активная часть покупателей, которая обычно делает всегда и всем замечания, убежала смотреть драку. Затем он пошел обратно к выходу, медленно попивая «Наполеон». Сосредоточенный на своем, теперь уже светлом и благостном самочувствии, он прошел мимо дерущихся, не оглядываясь. Равнодушная фигура с коньяком вывела из боевого угара сначала одного охранника, потом второго, потом третьего, потом Эльдара и остальных охранников, и, наконец, Феличиту. Завороженные, они смотрели, как человек плавно переходит из алкогольного отдела в нирвану. Нарушитель прямо у них на глазах дошел до ближайшей скамеечки и безмятежно присел. Глотнул. Вечно хмурое чело его разгладилось, на лице взошла блаженная улыбка. Ему стало хорошо, шрамы от последних ударов судьбы рассосались, вселенская несправедливость рассеялась, как утренний туман. Еще раз глотнул. Глядя на него, солидарно сглотнул Феличита.