– Ну, ты чё, меня не слышишь что ли, Антон Петрович? Глухой что ли?
Патроныч рассерженно оглядывается:
– Чёё!
Такую торжественную минуту ему испортили. Кто посмел? Перед ним стоит рыжая тетка из игрушечного магазина, которую он по доброте, точнее по глупости устроил в торговый центр. Виделись всего раза три, а она уже фамильярно тыкает ему и что-то еще требует. Кто она и кто он. За ним РУБОП… блин, какой РУБОП? Патроныч с горечью вернулся к реальности. Рыжая что-то возбужденно орала про закрытый магазин, про расплодившихся дебилов, пропавшую продавщицу. Ее крики никакого сочувствия в Патроныче не вызывали, только досаду. Чужой гнев всегда выглядит таким глупым, беспочвенным. Причины его какие-то мелкие, не важные. Патроныч решил показать истеричке пример самообладания и рассудительности.
– Кончай орать, как сирена. У меня от тебя голова трещит. Давай по порядку. Кто пропал?
– Я те повторяю, Лизка – продавщица моя. Магазин закрыла и ушла куда-то с ключами. Пока я кофе пила.
– Может, по нужде убежала?
– По какой нужде? Нету ее в туалете, я сама оттуда.
– Ты же говоришь, что кофе пила.
– А я вот такая – все успела.
– Может, она встретила кого-то?
– Да, забегала сюда ее подруга. Такая же дура.
– Ну, вот, может она с ней кофе пьет?
– Какой, на фиг, кофе? Она и так целый день где-то носилась, как угорелая. Я ей сказала, чтобы она ни шагу из магазина больше не делала. Тем более подруга сама сюда приходила потом, искала Лизку!
Патроныч устал показывать пример рассудительности и решил закончить бессмысленный разговор.
– Слушай, не знаю я, где искать твою продавщицу. Если она тебе ничего не говорила, то она может быть где угодно.
– Да что она могла сказать, эта дура? У нее в голове одни тараканы бродят.
На слове «тараканы» Светлана Михайловна запнулась, как будто вспомнила что-то.
– Кстати о тараканах. Я тут Тараканова встретила, гаденыша. Смазливый такой стал. Ну, помнишь, дефект такой ходячий? Ты его еще за мелкое воровство взял? Еще меня в участок вызывал, «куда смотрит школа?» и все такое. Так вот этот гаденыш мне хамить вздумал, я об него даже куклу сломала. А Лизка, кстати, вот дура, приняла его за Стаса, певца этого.
Патроныч передумал уходить и в первые с интересом посмотрел на рыжую истеричку.
– Тараканов? Полтора года за колесо от Запорожца? Хмырь такой тощий у пивнушки все время торчит?
– Ну, да! – Значит, говоришь, наш Таракан на Стаса похож? Сильно, видать, изменился, что его со Стасом путают.
Патроныч весело подмигнул и прищурился. Лицо его стало хитрое, как у Ленина.
– Я ж, говорю, смазливый стал. В джинсах таких обтягивающих, прям бабских, ходит. В футболочке.
– А когда, говоришь, ты его видела? – с плохо скрываемой радостью спросил Патроныч.
– Сегодня я его видела. Как раз перед тем, как Лизка убежала. Я не поняла, ты мою продавщицу искать будешь?
– Конечно, буду! Как не помочь хорошему человеку? Прямо сейчас дам указание своим людям. Не уходи никуда.
Светлана Михайловна чувствовала какой-то подвох, какую-то неискренность в бодрых словах начальника охраны, но промолчала, надеясь на лучшее. Зря надеялась, Патроныч действительно забыл о Лизе, едва договорив свои обещания. Все его мысли занял Таракан. Он найдет этого Таракана, ласково поговорит с ним, и тот поедет в Москву вместо Стаса, как раньше поехал на зону. Всё. Проблемы кончатся.