Гремлины переглянулись, и один из них, самый старый, подошел к Айсен.
— Мы расскажем тебе все, — проговорил гремлин, его голос звучал тихо и спокойно, — но ты должна знать, что правда может быть очень болезненной.
Айсен кивнула, и гремлин начал свой рассказ.
— Анунак Барбака давно рехнулся, — начал гремлин, — его разум помутился, и он стал одержим желанием подчинить себе тень.
— Но почему? — спросила Айсен, — что с ним случилось?
— На самом деле, — ответил гремлин, — его уже давно победил бес Джам Эль Джейк.
— Что? — воскликнула Айсен, ее глаза были полны удивления. — Но как это возможно? — Потом она вспомнила, как собственноручно освободила Джам Эль Джейка. Не может быть, ничего не давало..
— Возник временной парадокс, — ответил гремлин, — мы, гремлины, как создания вне времени, знаем об этом. Наш правитель, Часовщик, следит за всеми изменениями во времени.
— И что это за парадокс? — спросила Айсен. Теперь она явно знала, её вины здесь нет.
— В тот день, когда Анунак должен был погибнуть, погибла твоя мать, Айрен, — ответил гремлин, — это вызвало временную петлю. Бес принес ее в жертву, чтобы утопить солнце.
Айсен почувствовала, как ее сердце сжалось от боли.
— Но как это связано с анунаком? — спросила Айсен.
— Чтобы решить эту временную петлю, твоя приемная мать, Лиза, спасла Айрен, — ответил гремлин, — но это имело свои последствия. Сатир Никодим помог ей.
— Какие последствия? — спросила Айсен.
— Из-за этого Анунак рехнулся, — ответил гремлин, — его сознание затерялось, и его разумом теперь владеет только одно желание — подчинить тень, чтобы обрести вечное существование.
Айсен схватилась за голову, ее разум отказывался воспринимать такую сложную информацию.
— Я ничего не понимаю, — проговорила Айсен, — это слишком сложно.
— Я знаю, — ответил гремлин, — но ты должна это знать. Ты должна понимать, с чем имеешь дело.
— И что мне теперь делать? — спросила Айсен.
— Ты должна остановить повелителя, — ответил гремлин, — ты должна предотвратить его вторжение в тень. Фурии нужны именно для этого. С их помощью он надеется вторгнуться в тень и стать… не знаю кем.
— Но как я могу это сделать? — спросила Айсен.
— Телевизор был первым шагом, — ответил гремлин, — потом Анунак хотел наделить этими способностями фурий, гибридов фей и змей.
— Фурий? — переспросила Айсен, — зачем?
— Чтобы использовать их в качестве своих солдат, — ответил гремлин, — чтобы они помогли ему подчинить тень. Как я сказал, фурии прекрасно орудовали в тенях, если тени станут их защищать, он просто войдет и станет там жить.
— Это ужасно, — проговорила Айсен, — я должна что-то сделать.
— Да, ты должна, — ответил гремлин, — ты единственная, кто может остановить Анунака. А теперь давай телевизор.
Айсен почувствовала, как ее тело наполнилось решимостью. Она больше не могла стоять в стороне, она должна была действовать.
— Я остановлю его, — проговорила Айсен, — я не позволю ему подчинить тень. Наш мир падет без правителя. Правитель, который бросает народ. уже не правитель.
— Мы поможем тебе, — ответил гремлин, — мы будем рядом с тобой.
Айсен улыбнулась, она знала, что с помощью гремлинов вряд ли сможет победить Анунака, но совет окажется кстати.
— Спасибо, — проговорила Айсен.
Гремлин кивнул, и Айсен, попрощавшись с ним, вышла из архива.
Дорога домой казалась бесконечно длинной. Айсен, сидя за рулем своей повозки, переваривала полученную информацию. Демоны с одной стороны и свихнувшийся анунак с другой. И она. Она слишком молода чтобы что-то сделать. “Что я могу сделать? Я всего лишь специальный агент,” думала она “Я умею разбираться с сумасшедшими и сбежавшими телевизорами, но как я могу остановить повелителя? Как я могу спасти мир?”
Внезапно в голове всплыл образ из сна — бесцветный эльф. Его глаза, казалось, проникали в самую душу. Тут же время замерло. Повозки застыли, рабы замерли в неестественных позах, тишина оглушала. И вот, он появился. Бесцветный эльф стоял прямо перед ее повозкой, его взгляд был прикован к ней.
— Ты теперь знаешь, кто ты, — проговорил эльф, его голос звучал тихо, но отчетливо.